Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

— Ева… Слушай меня внимательно, — прошептала я, притягивая ее к себе. — Сейчас мы с тобой сыграем в шпионов. Станем тенями, будем скользить вдоль стен, наблюдать за слугами и ловить обрывки их разговоров. Но помни, ни один из них не должен догадаться, что мы здесь.

«Хорошо… А будет весело?» — спросила она, нетерпеливо завиляв хвостом.

— Никакого веселья, — отрезала я, стараясь сохранить серьезность. — Мы с тобой — невидимки, тени, никто не должен нас заметить.

Что ж, гончая оказалась на удивление послушной. Мы крались за слугами, тонули в полумраке коридоров и подслушивали обрывки разговоров. В основном это были сплетни о беременности королевы. Ничего интересного, ни одной подозрительной личности. Все шло как по маслу, пока мы не оказались в огромном кухонном зале, где в воздухе густо витали ароматы жареного мяса и свежей выпечки.

Мой живот предательски заурчал, и, видимо, именно в этот момент терпение моей маленькой шпионки лопнуло. Решив, что уже достаточно освоила правила игры и вполне отличает друга от врага, она выскользнула из тени и, радостно виляя хвостом, направилась прямиком к столу, на котором умелые руки поваров разделывали кроличьи тушки. Повара застыли в немом испуге, с опаской поглядывая на юркого щенка гончей. Дворцовая челядь прекрасно знала Гару и ее повадки, поэтому никто не рискнул оспаривать у ее дитя лакомый кусок мяса. Пришлось вмешаться мне.

— Не тревожьтесь, лучше угостите мою девочку мясом, иначе она в мгновение ока окажется на столе и пустит в ход свои острые зубки, отведав каждое блюдо.

Я стояла и неспешно жевала маковую булочку, а Ева, не теряя времени, уплетала огромный мосол с таким аппетитом, что позавидовал бы и волк. Ни единой косточки не осталось. Я невольно взглянула на свою руку, с трудом сглотнула, представив, чего могла лишиться. Поблагодарив поваров за щедрое угощение, мы отправились на прогулку вглубь леса. Я решила познакомить Еву с тонкостями охоты на дичь. И полезное занятие, и возможность пополнить запасы провизии…

Прошло три недели, Ева заметно выросла и теперь достигала мне до бедра. Замечательная собачка! Крупная, зубастая, стремительная и безжалостная истребительница всего живого вокруг. Аппетит у гончей был просто зверский. Охота пришлась ей настолько по душе, что она порой будила меня среди ночи, настойчиво требуя немедленно накормить её сочным тетеревом. Разве можно оставить голодным такого «ребёнка»? И вот мы снова отправлялись в ночную лесную прохладу на поиски добычи.

В одну из ночей я променяла привычный переход в тени на дерзкое лазанье по стенам. Ещё одно умение хардзи — рискованное, но эффективное использование рискао и омикаро для перемещения по любой поверхности. В лесной глуши я привыкла к магии воздуха, позволявшей мне взмывать на вершины деревьев без малейших усилий. Но кто знает, какие преграды ждут меня впереди? Да и искушение освоить новый вид шпионской акробатики оказалось слишком велико.

Надев рискао — специальные когти, плотно зафиксированные на внешней стороне ладоней, а омикаро идеально облегали мои ступни. Отдав Еве привычный приказ охранять меня, я, словно паук, начала своё восхождение по старой каменной кладке. Когти впивались в малейшие трещины и выступы, позволяя мне цепляться за жизнь и двигаться вверх.

Судьба привела меня прямо к покоям родителей. Демоны — существа горячие, поэтому окна у них почти всегда распахнуты настежь. Исключение составляют лишь буйства стихии: ливни, способные пробить крышу, или яростный ураган.

— Милый, — запела Кальсинея соловьём, — не мог бы ты исполнить мою крохотную просьбу? — Она сложила два пальчика вместе, демонстрируя её пустячность.

— Для тебя всё, что угодно, — с пылом ответил Тисхлан. Затем послышался приглушённый вздох, словно он взял её на абордаж прямо там.

— Видишь ли… — протянула она мечтательно, с трудом переводя дыхание. — Не мог бы ты отправить свою приёмную дочь в наш маленький замок?

Послышалась лёгкая возня, и Кальсинея быстро заговорила:

— Я беременна и хочу видеть вокруг себя прекрасные лица. Её уродство меня угнетает… Умоляю тебя, — завыла она, пустив в ход самое грозное женское оружие.

— Почему ты так ее ненавидишь? — отстраненно спросил Тисхлан. — Шрамы на ее лице — не ее вина. Я отношусь к ней как к родной дочери…

— У нас будет своя дочь! — гневно перебила королева. — А эта пусть ищет нашего сына.

— Она ведь еще ребенок. Как ты представляешь ее путешествие по миру?

— Мне плевать! Отправь с ней горничных, охрану…

Дальнейший их разговор скользнул мимо меня, словно шелест осенних листьев, не оставив и следа. Отцовская любовь правителя, такая непонятная и чужая, порой казалась мне загадкой, которую я не в силах разгадать. Быть может, кровь, что текла в моих жилах от него, пробуждала в нем отцовские чувства, делала меня частицей его самого. В тишине своих покоев, освобождаясь от одежд, я не могла отделаться от эха разговора приемных родителей. Само провидение, казалось, шептало мне о грядущей дороге, о времени перемен и странствий…

* * *

Утро расцвело под стук моих шагов, эхом отдававшимся в лесной тиши. Ева, мой верный страж, неслась рядом, чутко ловя каждый звук, каждый шорох в высокой траве. Порой, молниеносным броском, она исчезала в зарослях, чтобы вернуться с добычей в зубах. Расправа была быстрой и жестокой, и вот, уже через миг, она вновь была рядом, догоняя меня в два прыжка.

Сегодняшняя охота преподнесла зловещий сюрприз. Едва мы ступили под сень деревьев, нас окружила стая волков. Пять матерых хищников, обнажив клыки, прожигали нас злобным взглядом, медленно, но неумолимо сжимая кольцо. Их рост не уступал Еве, и, вероятно, они решили, что удача на их стороне. Одна против пяти. Меня же они словно игнорировали, посчитав добычей недостойной их внимания.

«Ева! Левых беру на себя, остальные — твои!» — мысленно скомандовала я, обрушивая на волков каскад огненных шаров.

Хищники не успели осознать, как вышли навстречу неминуемой гибели. С легкой грустью наблюдала я, как от двух стайных волков остались лишь горстки пепла, а лес наполнился жалобным визгом и предсмертным хрипом троих оставшихся.

— Отлично сработано, — похвалила я подругу, поглаживая ее по лоснящейся холке. — Теперь ты воочию увидела, что собой представляют враги. Славная выдалась охота. Мы одержали победу.

Возбужденная Ева еще долго носилась по лесной чаще, давая волю охотничьему азарту, а я, устроившись на мощной ветви древнего исполина, погрузилась в медитацию.

Вернувшись во дворец и уладив повседневные дела, я направилась в гардеробную, чтобы подобрать наряды для предстоящего путешествия. Мои занятия прервал вошедший