Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

— Ты еще так юна, дитя мое. Путь будет тернист и полон опасностей. Встретятся тебе и грабители, и грубые мужланы, жаждущие показать свою силу, — с тревогой произнес отец.

— Ты ведь понимаешь, что меня этим не запугать. Грабителей я не боюсь, а мужчины будут шарахаться от меня, как от проказы. Меня сильно беспокоят хардзи. Я боюсь за вас и не хочу больше говорить на эту тему. А теперь послушай, что я придумала. Для всех придворных я вместе с горничными и отрядом охранников отправляюсь в путешествие в поисках Нардинга. А теперь запомни. Вся эта свита в дороге будет мне только обузой. Не хватало еще, чтобы их убили донсумийские монахи. В первом же городе я остановлюсь на постоялом дворе, а ночью, устроив в комнате разгром, переоденусь в парня и исчезну. Никто об этом, кроме нас с тобой, не будет знать. И прошу, не надо беспокоиться обо мне. Я буду не одна. Ева отличная подруга и всегда на страже меня.

Я обняла отца, прижавшись к нему, и замерла, внимая глухим ударам его сердца. Он обнял меня в ответ, крепко, будто прощаясь. И я поняла — он отпустил меня.

Глава 7. Нелёгкий выбор

Лишь на пятый день я смогла покинуть дворец. Гара забрала Еву с собой на три дня, объяснив: «Дочь еще не готова к самостоятельности. Я должна передать ей свои знания и умения».

Я не возражала, к тому же как раз вовремя начались мои женские дни, и я получила возможность испытать живую броню. Она повела себя превосходно. Кровь выводилась из организма вместе с мочой, заставляя меня часто бегать в туалет с обманчивым ощущением переполненного мочевого пузыря.

Гончая вернула мне дочь лишь спустя четыре дня. Задержка была вызвана ошейником-артефактом, скрывающим истинный облик моей подруги.

Тисхлан, беспокоясь обо мне, решил, что большая собака рядом со мной отпугнет недоброжелателей. Я была не просто не против, а искренне рада. Еве больше не нужно постоянно прятаться в тени. Она сможет спокойно находиться среди людей. В этом и состояла основная причина, по которой Гара задержала ее у себя.

Отъезд мой был фееричным представлением: облаченная в пышное розовое платье, я сияла, словно утренняя заря. В вороньей черноте волос искрилась тонкая золотая диадема, а лицо скрывала дымка белой вуали. В одной карете я восседала со служанками, другая же ломилась от моих нарядов — я выгребла из дворца всё, до последнего платья. Словно пава, я выплывала из дворца, высоко вскинув голову.

Не забывала осыпать градом упреков нерасторопных слуг, разнося их в пух и прах за малейшую оплошность. Те, зная мой тихий нрав, лишь переглядывались в недоумении, но спешили исполнять приказания. Моя цель была проста: пусть по дворцу, а затем и ханству расползутся слухи о моем вздорном характере и окончательном отъезде.

Тисхлан сообщил, что хидзари не оставили своих попыток меня уничтожить. Трое из них попались в защитную артефактную сеть, окружающую старинную каменную кладку дворца. Сеть, сотканная из крови — да, через эту процедуру прошел каждый из демонов, живущий и прислуживающий в нем. Надеюсь, никто не обеднел от капли крови.

Покинув дышащее воспоминаниями Адиское ханство, я выдохнула с облегчением и тревогой — мой путь лежал в Игурское. Годы спустя, обдумывая прошлое, я сумела сложить разрозненные осколки в единую картину, осознав, кто стоял за гибелью королевской семьи Сах Парсаши. Лисанское ханство, некогда грозный бич, внушавший ужас соседям, было практически стерто с лица земли, словно зловещий сон. Турман Сах Изоргашир, утопивший остров в крови, покорил и другие ханства, но на демонов подступиться не посмел. В их огненной магии, в их несравненном искусстве артефакториев таилась непреодолимая сила. Почему же Тисхлан не протянул руку помощи гибнущим ханствам? Просто его не просили, а сам он не мог без приглашения вторгнуться на чужую землю с войском. Это было бы равносильно объявлению войны.

К вечеру того же дня карета доставила нас в сонный Тайгар. Фонари уже пронзали сумерки своим тусклым светом, а немногочисленные прохожие спешили укрыться в домах, словно город замирал в ожидании ночи. Торговые лавки, закрытые на засовы, не представляли для нас никакого интереса. Постоялый двор оказался на удивление чистым и уютным, словно тихая гавань, укрытая от мирской суеты.

Едва я ступила на мощеную мостовую, как принялась разыгрывать тщательно отрепетированный спектакль. Капризы сыпались градом, слуги получали нагоняи на повышенных тонах. Комната, предназначенная для моего ночлега, вызвала бурю негодования. «Принцессе не пристало коротать ночь в подобном хлеву!» — гремел мой голос, разрывая тишину. От ужина я демонстративно отказалась, сославшись на опасность быть отравленной, а несчастных служанок выдворила за дверь чуть ли не пинками. Зная, что за дверью притаились стражи, жадно ловящие каждое мое слово, я прокричала, что отправляюсь спать и желаю, чтобы меня оставили в покое до самого утра.

Туфли, сброшенные в спешке, глухо стукнули о пол, а платье и чулки небрежно повисли на кресле. Пять колец, украшавших мои пальцы, поблескивали в полумраке. Одно из них, артефакт, хранило в себе бездонное пространство. Я извлекла из него походный вещмешок, наделенный той же магией, а затем мужскую одежду и кожаные ботинки. Облачившись в наряд наемника, я спрятала кольца и диадему в мешок. Тисхлан выдал мне приличную сумму в дорогу, но драгоценности никогда лишними не будут. Остановившись перед зеркалом, я распустила волну темных волос и посчитала, что они слишком длинные.

Я извлекла донсум, сжала прядь волос в руке, и сталь безжалостно рассекла их, укорачивая почти наполовину. Теперь волны волос ниспадали до моей поясницы, а не струились до колен. Затем ловко заплела косу, завязала концы грубой кожаной бечевкой и отправила меч в вещмешок. Закинув ношу на плечо, присела на дорожку, словно повинуясь народной примете из прошлого. Не давая суевериям овладеть разумом, резко встала, распахнула окна, впуская свежий ветер, отшвырнула одеяло, нарочито создавая видимость похищения, и решительно шагнула в тень, где меня уже поджидала Ева.

Мы вышли из тени в другой стороне города. Постоялый двор, на котором мы нашли ночлег, в основном был пристанищем людей со средним достатком. Небольшая комната не имела изыск, как в прошлом номере, но хотя бы имела отхожее место. Ванна имелась на первом этаже, и за нее следовало отдельно заплатить, но она мне и не требовалась.

Я бросила вещмешок на стол и, не раздеваясь, рухнула на кровать поверх грубого покрывала. Гончая, верная своей привычке, улеглась у изголовья на голом полу. Сон бежал