Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

Окинув взглядом гору вещей, живописным хаосом разбросанных вокруг, он удивленно вскинул брови.

— Решила основательно перетряхнуть свой гардероб? — с улыбкой спросил он.

— Нет… Присматриваю наряды для кругосветного круиза, — отозвалась я небрежно, смахнув с вешалки очередное кричащее платье. — Кстати, а чемоданы в вашем дворце найдутся?

Он подошел, обнял меня, прижал к себе так крепко, словно боялся, что я растаю в воздухе.

— Надо говорить «в нашем», — прошептал он с тоской, и я почувствовала, как его слова эхом отзываются в моей груди. — Я тебя не отпущу.

Волна тепла разлилась внутри оттого, что он устоял перед слезами своей супруги.

— Ты же сам всё понимаешь. Я… Мне… — Я судорожно искала нужные слова, словно драгоценные камни на дне реки. — Мне здесь тяжело, в этих стенах. — Наконец выдохнула я. — Я ведь росла среди гор и добродушных селян. Хардзи всё разрушили. Я должна уехать. Боюсь, что это покушение повторится. Боюсь проснуться и увидеть вокруг кровь и разорванные тела невинных людей.

— Не волнуйся, я усилил защиту. Мои артефакторы знают свое дело, — поспешил он заверить меня.

— Артефакторы? — искренне удивилась я.

— А что тут такого? — улыбнулся отец. — На них многое завязано: охрана, освещение, водоснабжение, отопление, даже боевая мощь армии во многом зависит от их работы.

— А армия? — не унималось мое любопытство. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — усмехнулся Тисхлан, подхватывая меня под руку и направляясь из покоев.

Мы спустились по лестнице, покинули прохладу дворца и, миновав залитую солнцем площадь, пошли по тенистой аллее. Вскоре перед нами вытянулось длинное двухэтажное здание.

— Это казармы, здесь живут солдаты, охраняющие покой дворца. Основные же силы разбросаны по всей стране. Но раз тебе так интересно, покажу тебе, что к чему.

Я последовала за Тисхланом к ярко-алому козырьку над входом. В небольшом холле нас встретил дежурный, который, словно по команде, вытянулся в струну. Отец, не удостоив его взглядом, прошел к двери. Спустившись по ступенькам, мы оказались в еще одном светлом помещении, где стоял часовой. Миновав его, мы вошли в комнату, уставленную стеллажами. Навстречу нам вышел мужчина с военной выправкой. Его тяжелый подбородок лоснился свежей бритьем, нос был чуть длинноват, а во взгляде, в глубине черных глаз, читалось легкое замешательство, смешанное с почтением.

— Ваше Величество! — отрапортовал он, вытянувшись в струнку.

— Дерган, яви нам последние дива артефакторской мысли, — повелел отец, и я замерла, предвкушая чудо.

Что и говорить, всё, что мне являли, хотелось немедля присвоить и навеки утаить в своих загребущих лапках. Артефакты, что отводят ливень и пламя, ткут полог невидимости, плетут морок иллюзий, исторгают из ниоткуда перемещение, множат силу во сто крат и многое, многое другое, столь необходимое бравым воинам в походах ратных. Но пуще прочего меня поразили живая броня и бездонный пространственный заплечный мешок. В руках моих кружилась пластинка чуть крупнее ногтя, исчерченная сетью тончайших прожилок, и ум отказывался постичь, как такая малость способна развернуться в броневой доспех.

— Да вы, сударь, шутите, не иначе, — разочарованно протянула я, возвращая диковинку артефактору.

— Как можно, Ваше Высочество! — вспыхнул он, возмущенно вскинув руки. — Этот артефакт имплантируется под кожу на груди, и при активации по телу воина расползается неуязвимая защита, словно выкованная из света, окутывая его от шеи до пят. Все жизненно важные органы надежно укрыты за этим невидимым щитом. И что немаловажно, броня эта дышит, она словно вторая кожа, но сотканная из прочного гибкого материала и магии. В ней можно находиться дни, недели, месяцы не ощущая дискомфорта. Более того, она обладает свойством самоочищения, изгоняя все запахи. Сами понимаете, вдали от дома солдату не всегда доступно омовение, а с этой броней заботы о гигиене отходят на второй план.

— Фантастика! — не сдержала я восхищенного вздоха. — А можно мне такой артефакт… и еще пространственный заплечный мешок? — взмолилась я, поджав губы и умоляюще взглянув на отца. — Я потом все объясню.

— Простите, Ваше Высочество, но броня создана по образу мужского тела… Как бы это лучше выразить… — он заметался, словно загнанный в угол зверек, не зная, как деликатно объяснить. — Проще говоря, вы станете… более… плоской. А-а-а… На этом, пожалуй, и закончим, — облегченно выдохнул он, радуясь, что избежал необходимости вдаваться в анатомические подробности.

От такого ответа душа моя расцвела, словно весенний сад.

— Пап… Мне просто необходим такой артефакт. В лесу на нас напали волки, и Ева едва отбилась. А вдруг в следующий раз удача от нас отвернется? — прошептала я заговорщически, напустив в глаза тени страха.

— Хорошо… Дерган, выдай моей дочери все, что ей нужно, — повелел он.

Осыпав отца поцелуями за щедрые дары, я вихрем помчалась в свои покои, пообещав вечером поведать обо всем. Первым делом решила испытать портальную вещицу. Сложила туда костюм хардзи и все боевое снаряжение. Закинув на плечи рюкзак — так мне было привычнее ощущать эту диковинную вещь, — я не могла не поразиться ее невесомости.

Душа ликовала, словно птица, выпущенная на волю. Чувствовалось, как сама судьба благоволит моему путешествию. Впереди ждала примерка живой брони. Сбросив с себя одежды, я заметила лишь мимолетный взгляд Евы, и она тут же снова погрузилась в сон. Приложив пластину к груди, слегка надавила и ощутила, как по телу разливается прохладная волна, рождая странную смесь восторга и опасения. Это было похоже на то, как тебя окутывают в кокон из чего-то плотного и живого. Когда процесс завершился, меня прорвало на смех. Броня словно не замечала моих женских форм, скромного размера груди и отсутствия мужского достоинства. Скорее, она надела на меня мужскую кожу со всем, что к ней прилагается. Насмеявшись вдоволь, я решила испытать функционал. Посещение уборной принесло неожиданное открытие: жидкие отходы жизнедеятельности беспрепятственно покинули меня сквозь мягкую плоть мужского органа. Необычно, конечно, но какое мне дело, пока я восседаю на фаянсовом троне, мне неважно, каким именно путем покидает меня янтарная влага.

— Это просто невероятно… — прошептала я, зачарованная отражением в зеркале, и решила не снимать броню, ощущая, как она становится моей второй кожей. Нужно привыкнуть к ней, сродниться.

Облачившись в платье, я вызвала служанок, поручив им привести мои покои в порядок, и с тяжелым сердцем направилась к отцу. Разговор был краток, словно прощание перед долгой разлукой.

— Пап… Мой час пробил, — произнесла я с грустью, не в силах отвести взгляд от этого красивого, сильного мужчины, подарившего мне жизнь. Его образ я навсегда сохраню в своем сердце.

Я давно перестала замечать рога на головах этих демонов. Главное, чтобы копыт и хвостов не было. В остальном они такие же люди,