Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников

плазменные штыки, удары прикладами — в тесноте, в дыму, в мерцании аварийных ламп. Янычары сражались умело и отчаянно — они были профессионалами, лучшими бойцами Османской Империи, заточенными на абордажные штурмы. Но русские дрались так, как дерутся люди, которым некуда отступать, — и в этой ярости, в этом ледяном безумии последнего боя было что-то, перед чем пасовала даже профессиональная выучка.

Капитан Ермолов был в центре — всегда в центре, всегда на самом опасном участке, там, где давление было сильнее всего. Его «ратник», пробитый в двух местах, залитый чужой и своей кровью, дымился от перегрева охлаждающих систем. Абордажная сабля в его руке горела синим плазменным огнём — и каждый удар находил цель: сочленение скафандра, щель между шлемом и нагрудником, открытое забрало. Рядом с ним — его люди, его ребята, те, кого он четыре года тренировал, гонял, ругал, хвалил — и кого сейчас вёл в их последний бой.

Вторую атаку тоже отбили — ценой одиннадцати убитых. У Ермолова на ногах осталось меньше сорока человек на все три направления.

А потом янычары пошли в третий раз — и на этот раз их было слишком много.

Они навалились одновременно — через обе эскалаторные шахты и через боковой коридор, куда двести пятая группа противника прорвалась, выбив русский заслон, — и верхняя палуба «Паллады», до сих пор державшаяся, как неприступная цитадель, дрогнула. Её защитники отходили, огрызаясь огнём, — от эскалаторов к перекрёстку коридоров, от перекрёстка — к мостику. Ермолов, раненый в бедро осколком гранаты, но всё ещё на ногах, командовал отступлением, стараясь сохранить хоть какой-то порядок, хоть какое-то подобие оборонительной линии.

Хромцова видела это на дисплее внутренней системы наблюдения — камеры верхней палубы, те, что ещё работали, передавали рваные, мерцающие кадры: коридор, наполненный дымом и мечущимися фигурами; вспышки плазменных клинков; тела у стен. И на том же дисплее — другие камеры, другой коридор: жилой модуль, офицерские каюты, коридор, ведущий к блоку, где находились Олег, Лена и Машенька.

Группа янычар — не основная, а отделившаяся: восемь человек, проскочивших через боковой коридор, появилась в жилом модуле. Их движения были быстрыми, уверенными, профессиональными: зачистка помещений, дверь за дверью, каюта за каютой. Полтора десятка человек охранного взвода, оставленных Хромцовой, встретили их у поворота — и бой, короткий и жестокий, длился меньше минуты. У наших космоморяков не было бронескафов и тяжелого вооружения. Половина погибла. Трое были ранены. Остальные — оттеснены, отрезаны от кают, где пряталась семья вице-адмирала.

Агриппина Ивановна видела это, но ничего не могла сделать. Мостик был в сотни метров от жилого модуля, но между ними — коридор, набитый янычарами, и Ермолов, из последних сил сдерживающий их натиск. Уйти с мостика — значило потерять управление. Послать людей — некого. Все, кто мог стоять и держать оружие, стояли и держали.

Её пальцы до боли сжали рукоять именной сабли. На камере жилого модуля — восемь вражеских штурмовиков, приближающихся к каюте, за дверью которой её внучка прижимается к матери.

— Господи, — воскликнула Агриппина Ивановна, — если ты меня слышишь…

И в этот момент из боковой двери — каюты номер семнадцать, той самой, куда Хромцова заточила его сутки назад, за самоволие, — вышел человек.

Невысокий. Худощавый. В комбинезоне без знаков различия, поверх которого — ни бронескафандра, ни защитного жилета. Круглые очки на переносице, за стёклами которых — спокойные, внимательные глаза, лишённые того, что делает глаза живыми: страха, волнения, злости. Ни одной эмоции. Ни одного лишнего движения.

Барон фон Щецин. Он же Алекс-3.

Ближайший янычар — замыкающий в колонне — обернулся на звук открывшейся двери, поднял винтовку и нажал на спуск. Выстрел ушёл в пустоту: того, в кого он стрелял, уже не было на прежнем месте. Алекс сместился вбок — не шагнул, не прыгнул, а перетёк, как ртуть, как тень, отброшенная мерцающей лампой, — и его рука, двигавшаяся с нечеловеческой скоростью, нашла щель между шлемом и нагрудником янычара. Пальцы — тонкие, бледные, выглядящие абсолютно обычными — сомкнулись на горле, и раздался короткий хруст.

Тело не успело упасть, когда Алекс уже оказался рядом со следующим. У этого он забрал оружие — отнял, как отбирают игрушку у ребёнка, одним текучим, неуловимым движением, — развернул и выстрелил дважды: в третьего и четвёртого. Оба рухнули.

Оставшиеся четверо развернулись — профессионалы, быстрые, натренированные реагировать на угрозу за долю секунды. Но Алекс был быстрее. Не на долю секунды — на порядок. Он двигался между ними так, как двигается хищник совсем иного вида среди существ, чьи рефлексы казались замедленной съёмкой по сравнению с его скоростью: пятый — удар ладонью в грудную пластину, вмявший нимидийский сплав внутрь, как картон; шестой — перехваченная рука с клинком, развёрнутая против владельца; седьмой — просто шаг в сторону от очереди и удар, от которого шлем смялся, как фольга. Восьмой успел выстрелить — три раза, почти в упор, — и два заряда попали в цель. Алекс принял их корпусом, не замедлившись, как будто пули были комариными укусами, и достал последнего янычара ударом ребром ладони в основание шлема.

Восемь секунд. Восемь тел на полу жилого модуля. Тишина, нарушаемая только тонким писком аварийной сигнализации.

Алекс-3 поправил круглые очки на переносице — жест, в котором не было необходимости, но который он выполнял с маниакальной педантичностью, словно поддерживая образ, который давно стал частью его самого. Повернулся к двери каюты, где находилась семья Хромцовой.

— Олег Григорьевич, — произнёс он ровным, вежливым тоном, совершенно не соответствующим восьми трупам за его спиной. — Елена Дмитриевна. С вами и Машенькой всё в порядке?

Из-за двери — молчание. Потом — голос Олега, хриплый, приглушенный:

— Алекс?.. Это… вы?

— Я. Не открывайте дверь. Забаррикадируйте ей изнутри. Я позабочусь о вашей безопасности.

Он не стал дожидаться ответа. Повернулся и быстро пошёл по коридору жилого модуля — мимо тел, мимо пробоин в стенах, мимо мерцающих ламп — туда, откуда доносился грохот рукопашной. Туда, где Ермолов и его последние «морпехи» сдерживали янычар у подступов к мостику. Туда, где Агриппина Хромцова, не веря в своё счастье, со слезами на глазах наблюдала с экрана за тем, как робот только что спас её родных…

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте