Хозяйка пряничной лавки 2 - Наталья Шнейдер

— Это Дарья Захаровна Ветрова. — Марья Алексеевна кивнула на меня. — Запомни. Она завтра в благотворительной ярмарке участвует. Пропускать беспрепятственно.

Швейцар поклонился снова, уже мне. Я ответила кивком, стараясь выглядеть так, будто меня каждый день представляют швейцарам дворянских собраний.

Мы двинулись через анфиладу комнат.

— Гостиная, — информировала меня Марья Алексеевна. — Бальный зал.

В обеих комнатах пахло свежей стружкой. Вдоль стен стояли козлы, накрытые где досками, а где просто рогожей. На козлах лежали записки с фамилиями.

Бальный зал впечатлял. Высокие потолки, лепнина, огромные окна, галерея под потолком для оркестра. Стены здесь украшали драпировки и искусственные цветы. Мой взгляд упал на табличку на козлах. «Кн. Северская», чуть дальше — «Гр. Стрельцова». Здесь действительно будет высший свет Комаринского уезда. Каким чудом меня занесло в столь сиятельную компанию?

— Столовая, — сообщила мне Марья Алексеевна, когда мы перешли в третью залу. Я едва не присвистнула: выглядела она раза в два просторнее бальной.

— На балах, Дашенька, танцуют не все, — заметила Марья Алексеевна, перехватив мой взгляд. — Кто-то стар, кто-то застенчив, кто-то ноги бережет. А вот от ужина еще никто на моей памяти не отказывался.

Только вот козлы здесь стояли потеснее, и досок на них не было, только рогожа.

Марья Алексеевна провела меня в самый конец залы, к углу без окон.

— Вот. — Она указала на последние козлы у стены. — Прости, милая. Ты в самый последний момент вписалась, только здесь и сумела тебе место выбить.

Я улыбнулась.

— Ничего страшного, Марья Алексеевна. Как говорят, не место красит человека, а человек — место.

Генеральша хмыкнула и посмотрела на меня с тем выражением, с каким, наверное, ее покойные мужья смотрели на молодого офицера, который не пригнулся под огнем.

— А ты не из тех, кто киснет, голубушка. Мне это нравится.

11.1

На обратном пути Марья Алексеевна закуталась в полость и какое-то время молчала, глядя на солнце.

— Ко скольки завтра приезжать, Марья Алексеевна? — спросила я.

— Гости начнут съезжаться к одиннадцати, но тебе надо разложиться и осмотреться. Корзины с пряниками привезешь сама, помочь тебе? Я с вышивками буду стоять, товар не тяжелый. Могу с утра к тебе послать, чтобы и твои пряники прихватили.

— Вы очень добры, Марья Алексеевна, но я не осмелюсь злоупотреблять вашей добротой. Найму извозчика, а мои девочки мне помогут.

— Не слышала я, чтобы ты работниц нанимала. Думала, ты сама у печи стоишь.

Об этом тоже уже в городе сплетничают?

— Я и не нанимала, они сами прибились.

— Как белка? — рассмеялась она.

Мы обговорили остальное: где оставить верхнюю одежду, будет ли чай для участниц, кому сдавать выручку. Я не особенно удивилась, услышав, что казначейша ярмарки — княгиня Северская. Жена предводителя дворянства, как-никак. На ближайшем дворянском собрании огласят список жертвователей и суммы пожертвований. И итоговую сумму, разумеется. Своего рода отчетность, но мне куда важнее было то, что прозвучит: дочь преступника Кошкина жертвует на благотворительность, как и полагается благородной даме.

— Марья Алексеевна, — решившись, спросила я, — мой постоялец говорит, что даже на благотворительной ярмарке я не могу стоять за прилавком.

— Благотворительная ярмарка — это не стяжательство, а сбор средств на богоугодное дело. Это дворянке не только не зазорно, а даже пристало. Так что торгуй себе спокойно. Вот в лавке — ни-ни.

Она фыркнула.

— Чересчур строг твой постоялец. К себе был бы так строг, когда давеча перстень на карту ставил. Весь город с утра гудит.

Внутри что-то екнуло.

— Проиграл?

— Отыгрался. — Она махнула рукой. — Но шуму было много. Уж не в долг ли он у тебя стоит, Дашенька?

— Нет, платит исправно.

— Ну и славно. В долг не соглашайся. Уедет в свой Ильин-град — и ищи-свищи его.

— Не буду, — кивнула я.

И этот игрок, как Ветров. Я тряхнула головой. Это не мое дело. Пока за постой и стол платит, пусть хоть из лукошка деньги разбрасывает по улице, аки сеятель. В долг ни кормить, ни пускать не буду. И хватит о нем.

Сани остановились у моего крыльца, я попрощалась с Марьей Алексеевной и вошла в дом. Было тихо. Тетка, похоже, еще не вернулась с елкой, девчонки возятся со стиркой. Я прошла в свою комнату, села на лавку. Луша, выбравшись из своего гнезда, прыгнула мне на колени. Я погладила ее по спинке. Закрыла глаза, вспоминая ту залу.

Дальний угол. Без окон. Козлы под рогожей. Поток пойдет от входа через гостиную в бальный зал — там нарядно, там музыка, там Северская и Стрельцова. Большинство застрянет именно там. Дальше пойдут те, кто не истратит все в первых двух залах или заскучает.

До моего угла не дойдет почти никто.

Надо сделать так, чтобы дошли.

Я влезла в домашнее платье, заглянула на кухню за фартуком и пошла вниз. На черную кухню. Придется поработать еще.

Пряники пахнут сильно — корицей, имбирем, мятой. В закрытом помещении аромат расползется сам. Но к тому времени, как он доберется из столовой до гостиной, половина покупателей уже потратит деньги у Северской.

Значит, аромат надо принести к ним. Но как?

Стоять за прилавком мне можно. Выходить из-за прилавка и зазывать — нет. Торговать вразнос — тем более. Благотворительная ярмарка — не базар, тут приличия.

Однако кто сказал, что пряники должна разносить я?

У меня есть две девчонки. Кто запретит им ходить по залу и дарить гостям пряники? «Прянички от Дарьи Захаровны Ветровой, прошу отведать, а ежели понравятся — милости просим в столовую залу». Угостить на благотворительной ярмарке — святое дело.

Получается, мне нужны маленькие пряники, на один укус, чтобы только раззадорить. Чтобы захотели еще, а за «еще» — вперед, в дальний угол столовой.

И само место должно привлекать внимание. Поверх рогожи натяну белую холстину, в сундуках найдется. Расставлю красиво. На стену за прилавком — венок из еловых веток, а на него — тоже пряники, маленькие, на ленточках.

Вымешу килограммов пять теста, чтобы не надорваться. При этой мысли плечи и руки взвыли, но я проигнорировала их. Значит, тесто. Как раз и очищенную патоку всю использую. Впрочем, патоки у меня — завались, Северский выполнил свое обещание и прислал бочонок. Порежу тесто квадратиками, чтобы моя печать с белкой только-только поместилась. Получится даже