Хозяйка пряничной лавки 2 - Наталья Шнейдер

— А ты со мной?

— А я к Марье Алексеевне поеду. Пряники подарю, за возможность спасибо скажу, да про ярмарку порасспрашиваю, что там да как.

— Это дело, — кивнула тетка. Кряхтя, поднялась из-за стола. — Ну, чего все расселись? Шевелитесь, кулемы!

Собиралась я не только к Пронской — но об этом не стоило говорить тетке. Мне нужно было отдать визит графине Стрельцовой и расспросить об отце. Хоть я и чувствовала, что ничего хорошего не узнаю, но не просто так Громов во время последнего урока намекнул на «тех, кому батюшка перешел дорогу». О возможных темных делишках отца лучше знать. Хуже, если они всплывут в самый неподходящий момент.

Я сложила в две корзинки по дюжине самых ровных и красивых пряников. Одну увязала тканью — от Стрельцовых поеду к Пронской. Вторую накрыла белоснежной салфеткой. Наряжаться долго не стала — все то же вишневое с золотом платье: я по-прежнему не собиралась притворяться не той, кто я есть.

Особняк Стрельцовых выглядел скромнее, чем дом Северских, но ощущался как-то основательней, что ли. Один этаж, камень, лепнина над окнами, портик над входом, чтобы гость, выбравшись из экипажа — или саней, как я, — сразу оказался под крышей и не зависел от погоды. Лакей убрал мою шубу и завязанную корзинку и проводил меня в малую гостиную.

Здесь было светло и нарядно. Как у княгини, над всей комнатой царила ель. Только на этой вместо бумажных игрушек и леденцов висели отлитые из воска фигурки, и аромат меда смешивался с запахом хвои. Гирлянды заменяли нанизанные на нитки грецкие орехи, покрытые бронзовой пудрой.

Хозяева поднялись мне навстречу. На миг мне показалось, что складки пышного платья Глафиры Андреевны скрывают немного округлившийся животик — но с этой талией под грудью поди разбери. В любом случае она выглядела цветущей и умиротворенной.

Ее муж, высокий, темноволосый, с идеальной военной выправкой, поклонился мне.

— Кирилл, познакомься с Дарьей Захаровной Ветровой, — сказала Стрельцова. — Дарья Захаровна, мой муж, граф Кирилл Аркадьевич Стрельцов.

— Счастлив знакомству.

Он улыбнулся, но взгляд остался цепким, внимательным. Он знал, кто я. И, кажется, не был до конца уверен, чего от меня ждать.

— Знакомство с вами — честь для меня, ваше сиятельство. — Я склонила голову. Выпрямившись, передала горничной корзинку. — Прошу принять этот скромный подарок. Пряники моей выпечки.

Графиня жестом указала мне на кресло.

— С такими же вы будете завтра на ярмарке?

Да уж, слухи здесь действительно разлетаются моментально.

— Именно, — кивнула я.

Вернулась горничная с чайными принадлежностями. Хозяйка сама разлила чай. Когда она протягивала чашку мужу, пальцы их на миг соприкоснулись, и Стрельцов посмотрел на жену с такой нежностью, что у меня на мгновение защемило что-то внутри. Что бы там ни говорила тетка, этих двоих явно связывало нечто большее, чем простой расчет.

— Я смотрю, ель в гостиной становится доброй традицией в вашем кругу? — поинтересовалась я, кивнув на пушистое дерево. — Я видела подобную у княгини Северской.

— Верно подмечено, — кивнула Глафира. — Эту моду ввела Анастасия Павловна. В свете пока относятся к новшеству с осторожностью, предпочитают ограничиваться еловыми лапами над камином, как водилось исстари. Но мне эта идея показалась очаровательной.

Мы обменялись еще парой ничего не значащих светских фраз, прежде чем я решила перейти к тому, ради чего, собственно, приехала.

— Глафира Андреевна… — Я поставила чашку на блюдце и посмотрела ей в глаза. — Во время последней нашей встречи вы упомянули, что у вас есть своя версия событий, связанных с моим отцом. Если ваше предложение все еще в силе… я бы хотела ее услышать.

В гостиной повисла тишина. Только тихо потрескивали дрова в печи.

10.2

Стрельцов подобрался, но Глафира Андреевна успокаивающе погладила мужа по руке.

— Я ценю ваше мужество, Дарья Захаровна, — негромко произнесла она — Это… не слишком приятная история.

Она начала рассказывать, неторопливо и спокойно. Честно говоря, не знаю, смогла бы я на ее месте говорить так же спокойно даже после того, как все разрешилось, и вроде бы к лучшему. Ведь именно мой, с позволения сказать, батюшка приложил немало сил для того, чтобы деревенская дворянка и уездный исправник виделись как можно чаще и дольше. Хотя у него самого, разумеется, были другие планы.

Купец Захар Харитонович Кошкин, сколотивший огромное состояние, страстно желал дворянского титула. Купить его легально было невозможно. И тогда он нашел изящный, как ему казалось, выход: жениться на девушке, последней из своего рода, которой высочайшим повелением разрешено удочерение титула. То есть разрешено передать его мужу и детям, дабы род не пресекся.

Дело выглядело довольно простым. Найти девушку, сироту из обедневшего рода, Глафиру Верховскую. Договориться с опекуншей, обеспечить указ о передаче титула — какими именно средствами, оставалось только догадываться, учитывая, что род Верховских не был ни древним, ни знатным, ни прославленным.

— Мне эта идея, мягко говоря, не пришлась по душе, — все так же спокойно продолжала Глафира.

Мне на ее месте тоже не пришлась бы: идти замуж за купца, чья дочь выглядит моей ровесницей. Но утром того дня, когда должны были объявить о помолвке, опекуншу Глафиры нашли убитой. Дворянская опека вернула девушке права распоряжаться собственной жизнью и имуществом, и та наотрез отказалась выходить замуж за Кошкина.

— Захар Харитонович не привык отступать, — продолжала Стрельцова. — Когда уговоры и посулы не помогли, он перешел к экономическому давлению. Попытался разорить меня окончательно. Но и я — человек упрямый.

Она улыбнулась, легко и открыто, как бы признавая этот недопустимый, с точки зрения местного общества, для девицы недостаток. А я наконец поняла, что мне нравилось в этой женщине. Она, как и я, не собиралась сдаваться, даже когда все выглядело хуже некуда.

— Глафира Андреевна организовала товарищество среди местных дворян, — вступил Стрельцов. — Чтобы продать товары, производимые на их землях, на ярмарке в Великом Торжище. Обоз получился большой. Захар Харитонович нанял людей, чтобы напасть на этот обоз. Ограбить, уничтожить товар, а вместе с ним — и репутацию Глафиры Андреевны, и ее возможность встать на ноги.

Он замолчал. Я поняла намек.

— Его… взяли с поличным? — В глазах Стрельцова промелькнуло недоумение, и я поправилась: — Арестовали на месте нападения?

Супруги переглянулись.

—