Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

Глава 10

Я не мог уснуть. Ходил по лагерю, наворачивая круги. От избы к гати, от гати к погребу, от погреба к посту, где у старой сосны нёс ночную вахту Петька. На дерево ночью не лазили — сверху в темноте всё равно ничего не разглядишь, только шею свернёшь. Пацан сидел внизу, между корней, завернувшись в тряпьё, и слушал болото.

— Командир? — послышалось из темноты у корней, когда я прошёл мимо сосны.

Я и не заметил его сразу — так, серый ком между корней. Хорошо спрятался.

— Неси службу, Петька, всё нормально. Я просто хожу.

— Не спится?

— Ага, — честно ответил я. — Никак не могу уснуть. После всех этих отваров, энергии — хоть одним местом жуй.

Петька что-то прошептал, но я его уже не слышал, пошёл «дежурить» дальше. К рассвету я едва держался на ногах. Глаза болели, в висках что-то пульсировало, но… к слову, мне стало гораздо легче. Усталость была физическая, не из-за болезни. В какой-то момент я привалился к стене избы, глядя в туман и предрассветные тени. Из погреба выбралась Даша — руки в саже, лицо серое от бессонной ночи. Подошла, встала рядом.

— Немец ваш, раненый… под утро отошёл, — сказала она тихо. — Тихо. Я и не услышала когда.

Я молча кивнул. Чуда не случилось — а его никто и не обещал. Кипячёные тряпки да травяной отвар вместо медикаментов…

Она хотела добавить что-то ещё, но из тумана уже шёл Зыков, и Даша, не договорив, вернулась к погребу.

Старшина был мокрый по колено, лицо землистое, напряжённое. Он подошёл ко мне и застыл, рассматривая что-то в моём лице.

— Ну? — спросил я, отлепляя спину от бревна.

— Северная тропа, — Зыков сказал это тихо, но я аж взбодрился. — Нашёл свежие следы, и они, командир, совсем не звериные.

— Люди?

— Именно.

Моя рука рефлекторно потянулась к «Парабеллуму».

— Сколько?

— Двое. Шли аккуратно, но у кого-то из гостей соскользнула нога на мокрой глине у кромки. Я нашёл отпечаток. Сапог, самодельный протектор, подкованный каблук. Такие…

— Наши такие не носят, — закончил я за него. — Значит, активизировались те самые Кулаковы.

Новости были паршивыми, но ожидаемыми. Так сказать, мои худшие опасения подтвердились: дым сделал своё дело.

— Ты мне вот что скажи, — я задумался на миг, и продолжил. — Следы… ну, которые ты видел… они не пошли дальше?

— Нет. У кромки оборвались. Но, Стас, они не ушли. Сделали круг. Следы путаные. Стояли, топтались. Прикидывали, видимо, откуда подход удобнее. Ходят вокруг да около… И ещё одно. Следы ночные: шли до росы, в темень. Не стал Стёпка утра дожидаться. Торопится.

Я посмотрел на Зыкова. Лицо старшины было каменным. Он понимал всё не хуже меня: если эти двое найдут гать, лагерь перестанет существовать.

— Собирай наших, — сказал я. — У кострища.

На «совещании» присутствовали: Зыков, Фрол, Архип, Гена, Ганна и Чук. Петьку мы оставили на посту. Ганна, слушая, перебирала на расстеленной тряпице грибы — еда в лагере не заканчивалась только потому, что её никогда не бывало вдоволь.

— Итак, — я обвёл всех взглядом. — Кулаковы вышли на след. Зыков нашёл свежие следы у северной кромки. Есть предположение, что они знают о том, где мы, но примерно. И дым им очень хорошо в этом помог.

Повисла тяжёлая тишина. Только где-то далеко прокричала неугомонная птица.

— Значит, надо уходить, — неожиданно для всех заявил Сидоров, нервно сжимая ремень винтовки. — Снимаемся, уходим глубже.

«Чего-чего? — я был искренне удивлён его заявлением. Ну… потому что Гена, свой. Вот до мозга костей свой! — Что с тобой приключилось за эти дни, а, Гена?»

— Куда уйдём? — Фрол покачал головой. — Там, за дальней грядой, топь непроходимая. Снаряжения нет, бабы, дети, раненые. Похороним всех в трясине.

— Гена, выдохни, — я потёр переносицу, пытаясь унять стук в висках. — Уходить нельзя. Если мы сдвинемся с места, потеряем единственное преимущество: мы тут живём, а они в гости пришли. Янка остаётся при погребе, с Дашей и Верой. Петька — на посту. Ганна, — я повернулся к девушке, — рассказывай про братьев. Всё, что тебе про них говорили.

Ганна не сразу ответила. Смотрела на Сидорова, словно тоже пыталась понять, что только что произошло, и только потом заговорила:

— Сама я их в глаза не видела. Всё, что есть, — с чужих слов, что в Новиках люди рассказывали.

— И всё же, — я вопросительно уставился на девушку. — Тебе же рассказали, что вот, есть такие-то, такие-то…

— Ну, если с этой точки зрения, — Ганна задумалась. — Могу предположить, что Степан жадный, как собака на сене. Ваня — трус. Не телом слаб лоб здоровый, — а духом. Забитый, делает всё, что Стёпка скажет. Бесхребетный. Если Стёпка скажет убить — убьёт, но сам инициативы не проявит. Стёпка — вожак.

— Оружие? — коротко спросил Зыков.

— А это я откуда могу знать? — нахмурилась Ганна. — Я и так, считайте, создала вам образ.

— У Стёпки двустволка, я думаю, — забормотал Гена. — Они же браконьеры, армейского оружия у них отродясь не водилось. Мосинки — и той в помине нет.

— Значит, двустволка и, возможно, берданка, — я кивнул сам себе, прикидывая тактику. — Это если по минимуму. Но давайте думать шире.

Я прошёлся взглядом по лицам собравшихся.

— Вот мы знаем, — заговорил я, подбирая слова. — Ничего. Вот ни черта конкретного. Мы имеем двух далёких от закона людей, которые живут в этих местах, судя по всему — давно. Браконьеры. Значит, лес знают и очень хорошо.

Я поднял палец.

— Зыков, следы глубокие? Человек шёл налегке или с грузом?

— Налегке, — Зыков ответил не задумываясь.

— Вот. Значит, они пока не идут на нас, а прицениваются. И у нас есть немного времени, пока они не решились. Но это время… сами понимаете, явно не одни сутки, гораздо меньше.

Я посмотрел на каждого.

— Значит, они будут выжидать. Подходить, смотреть, считать. И когда решат, что шансы на их стороне — ударят с близкого расстояния.

— Если они пошли по следу дыма, — продолжила Ганна, глядя мне прямо в глаза, — значит, думают, что лагерь где-то рядом с сухими гривами. Они будут искать сухое место, поляну, избу. И если они видели это, — она указала на наш лагерь. — раньше, то скоро придут сюда.

— Поэтому мы должны действовать первыми, — подхватил я. — И ударить там, где они не ждут.

Я посмотрел на стариков. Фрол и Архип переглянулись.

— Тропы, — сказал Архип. — Есть старые охотничьи тропы. Они к лагерю не ведут, но выходят на те самые сухие гривы, к западу отсюда. Мы по ним раньше ходили,