Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Сто вдохов пути, один поворот, другой, ещё сто вдохов — и мы оказались в кольцевом проходе, или в круглом большом разломе, где в центре была треугольная серая скала.

Пик-обелиск.

Я невольно прищурился.

Одна из самых любимых Древними форм якорей. Я не мог ошибиться.

Да, время не прошло для него бесследно, как и секты в прошлом, но не было сомнений — передо мной основа формации, часть прежней системы защиты, часть того, на чём держится здешнее Поле Битвы.

Впрочем, скорее часть, на которой держались какие-то ловушки именно этой его части и которая сейчас ничего не держит, а служит совершенно иначе.

Морвак шагнул вперёд, развернулся, глядя на нас из-под здоровенной карты, нарисованной на грани обелиска, повёрнутой к нам.

— Долина Каменных Костей, — сказал он негромко. Слова его не падали, а осыпались вниз, вторя шороху песка и ветра. — Место, куда Эрзум многие десятки лет сбрасывали преступников со всех своих земель. Третье по величине место битвы с сектами. До падения Ордена — земли беззакония и смерти. После разрушения Ордена и появления Братства Камней — земли порядка и надежды.

— Надежды на что, старший? — спросил Ловер, но не получил ответа.

Морвак словно его не услышал:

— Территория сект. Территория Братства Камня. Территория Эрзум, — шуршали его негромкие слова, заставляя скользить взглядом по карте на обелиске.

Огромное пространство Поля Битвы. С неровными границами, во множестве мест даже не обозначенными, а стараниями неизвестного художника словно растворяющимися, погружающимися в камень.

Довольно чётко очерченный полукруг-дуга с кое-где, словно из тумана, проступающими деталями (возвышенности, пещеры, впадина сухого озера, какой-то Алый Водопад) — территория сект.

Напротив него странное сочетание гораздо меньшего размера: дуга с примыкающими к ней вложенными друг в друга кольцами.

Губы сами искривились в улыбке.

Так вот что за Пояса. Братство Камней что, для своей территории полностью повторило систему Поясов Империи?

Забавно то, что внутри кругов деталей карты меньше, чем на территории сект.

Больше всего деталей у крепости Эрзум. Выбитые в камне линии складывались в башни, переходы, площадки медитации. Из всего этого я видел только ворота и площадь, куда вёл портал, — но не сомневался: каждая линия соответствует действительности. Мы, получается, пробежали от крепости к стыку территорий сект и Ордена, уходя в сторону.

— Арена Битвы за Исток.

Взгляд сам нашёл огромное пустое пространство между двумя дугами. Изломанные линии проходов, две гряды холмов, отдельные острые пики, смутно напоминающие остатки огромных якорей не менее огромных формаций, пятачок скального плато в центре, наполненный рисунками чёрных руин.

— Площадка построения.

Вот это я нашёл с трудом — небольшой, крохотный в сравнении со всем другим рисунок на полпути между тем местом, где мы сейчас были, и крепостью Эрзум. Только увидев его, сообразил, что сама крепость Эрзум нарисована раз эдак в двадцать больше, чем есть на самом деле.

— Это всё, что вам пока нужно знать о месте, которое теперь станет вашим домом, — бесстрастно сказал Морвак, а затем повернулся, двинулся вдоль обелиска и свернул за его грань.

Мы уже знали, что находится там, но молча двинулись следом.

Морвак снова стоял ровно посередине грани, а над его головой в камне был выбит не рисунок, а список. Список правил.

— Братство Камней — это правила. Братство Камней — это порядок. Братство — это следование добродетелям.

Да, первыми в камне были выбиты добродетели.

— Не сомневаюсь, что собратья из Второго пояса знают добродетели, вольные же должны освежить их в памяти, — я, да и не только я прищурились, услышав эту оговорку. — Я мог бы начать вбивать вам в головы сотни правил выживания в этом забытом Небом месте, но это сделает сама жизнь. Сосредоточьтесь на главном — на добродетелях. Помните, что Братство Камней теперь ваша новая семья. Слушайтесь старших. Бейтесь с сектами. Следуйте добродетелям.

Снова забавная деталь — ниже добродетелей в камне было выбито и про новую семью, и про старших, и про секты, и про кое-что другое, но не было ни слова о тюремщиках. Об Эрзум.

Морвак снова повернулся и двинулся к третьей грани.

На ней были выбиты три десятка имён.

— Впишем вас в ряды Отсева, — сказал Морвак и упёр взгляд в Ловера. — Твоё имя, пыль?

Тот скрежетнул зубами, но дал ответ:

— Ловер.

Морвак молча кивнул, и вместо шелеста его слов зашелестела та самая пыль — каменная: духовной силой он быстро, уверенно вырезал на камне Древних имя. Слишком уверенно для его уровня силы, что говорило об огромном опыте.

Спустя всего три вдоха его взгляд упёрся в следующего.

— Тола…

Одно за другим звучали наши имена, и шуршал падающий вниз каменный песок, копился у основания небольшим холмиком — одним на всех. Общим.

— Атрий…

— Утхал…

— Балтор…

— Травер…

Морвак отвернулся от грани обелиска, дополнившейся нашими именами, и медленно поднял руки, медленно приложил кулак к ладони и медленно согнул спину:

— Добро пожаловать в Братство Камней, собратья. Ваша сила — его мощь. Его мощь — ваша надежда.

Не то чтобы это была лучшая церемония принятия в ряды, видел я и лучше, даже сам проводил лучше, но…

Каково место, таковы и церемонии. И вместе с оговорками они давали надежду, что я всё же пришёл туда, куда нужно, и не опоздал. Серый мёртвый обелиск Древних, принявший наши имена, тёмный песок под ногами, серо-голубое небо с тянущимися к нему Каменными Костями…

Мы вернули Морваку приветствие.

— За мной, — приказал он, разогнувшись.

Дальше мы не шли — бежали ногу в ногу с Морваком. Даже восприятие не помогало запомнить путь, который он прокладывал, — к тому же пару раз я отчётливо ощутил, как изменились проходы позади нас. Похоже, я поторопился называть здешние якоря формаций мёртвыми — кое-что ещё работало, продолжая обманывать вошедших в него.

Иди мы шагом — мне бы хватило навыков искателя, чтобы запомнить дорогу, но мы мчались так, что иногда приходилось прыгать на стену возникшего перед носом поворота и бежать по ней, как я делал это в городе Дизир.

А Морвак ещё и подгонял, словно был учителем бурсы:

— Не отстаём! Не отстаём! Живее, пыль!

Три сотни вдохов бега, заставившего вспомнить тренировки в Школе Морозной Гряды, — и мы выбежали в огромную узкую расщелину. Она появилась резко, неожиданно, вдруг, обманув