Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Я буквально ощущал, как голова начинает лопаться от этих мыслей. Прижал ладонь ко лбу, обхватил виски пальцами, нажал, будто пытаясь таким обручем укрепить голову.

— Господин? — с каким-то встревоженным подозрением окликнул меня Пересмешник.

— Что? — процедил я.

— Держите себя в руках.

Я глянул поверх ладони на него одним глазом.

— А, вижу, всё в порядке, — поддел меня Пересмешник, — можете зеркало не вытаскивать, господин.

Я медленно выдохнул сквозь зубы.

А Ловер развёл руками и закончил:

— Вот как-то так, — спохватившись, добавил: — Старший, — через вдох добавил: — Старший, позовите кого-то из тех, чьи имена я назвал. Они должны меня помнить.

— Ты торопишься, младший, — ответил тот с мягкой улыбкой.

— В чём? — осторожно спросил Ловер.

— Братство Камня существует уже больше пятидесяти лет. За это время оно пережило множество бедствий и проблем. Мы отбили сотни нападений сект, мы пережили десятки наказаний от наших господ Эрзум, — мягкий тон Властелина налился сталью, он подался вперёд, впился взглядом в Ловера, — мы видели сошедших с ума собратьев, мы ставили на место многих возомнивших о себе чужаков, и пески скрыли их кости, мы получали удары в спину от предателей и трусов.

Я опустил руку, вслушиваясь в речь.

Ловер выпрямился, развернул плечи, вздёрнул подбородок и отчеканил:

— Но я не тот, не другой и не третий. Я всю жизнь положил на служение Ордену Небесного Меча. Да, вы называете себя каким-то там Братством. Но что это меняет? Кто дал тебе право, старший, обвинять меня в подобной гнусности?

— Хм, — усмехнулся Властелин Нагрит. — Не привык гнуть спину? В чём я обвинил лично тебя, младший? Любой старший на моём месте вбил бы эти слова тебе обратно в глотку.

— Не нужно играть словами, старший, — покачал головой Ловер. — Я много лет управлял отделением дорог и сам не хуже умею делать выволочку подчинённым. Я уловил всё, что было вложено между слов, старший. Что про наказание… — Ловер вздёрнул подбородок ещё выше, — в моём Ордене Небесного Меча не наказывали за честность и правду.

— А за сомнения наказывали? — с интересом спросил Нагрит и вдруг сказал то, что я уже не ожидал услышать. — Лишь твёрдая…

Намёк был более чем ясен, и уже через миг Ловер дрогнул лицом и как-то даже радостно продолжил:

— Рука магистра ведёт нас сквозь тьму сомнений.

— Не забывай об этом. Мы — Братство Камня. У нас есть глава, чья рука твердá. Десятки лет мы выживаем здесь вопреки всему, пережили десятки бедствий и… — Нагрит прервался, усмехнулся. — Не буду повторяться. Представь, младший… — он улыбнулся ещё шире, обвёл всех нас взглядом, — представьте все вы, младшие, что у вас начался новый этап жизни. Вы покинули своё маленькое деревенское отделение дорог, — взгляд Властелина вернулся к Ловеру, — перевелись в большой город с сотнями таких деревень.

Ловер поджал губы.

— … вы были сильнейшими в своём колодце, а стали младшими пусть и в тюрьме, но очень и очень большой.

Тола, видимо, устал молчать, сделал шаг вперёд, почтительно склонился:

— Старший, у любой тюрьмы должно быть слабое место. Прожить всю жизнь в тюрьме — это не то, о чём я мечтал.

— Ха, — усмехнулся Властелин Нагрит, и этот тихий смешок был тяжёлым и печальным. — Как будто кто-то может о таком мечтать. Такова жизнь. Принимай это испытание таким, какое оно есть. Живи сейчас, младший, находи радость в простых вещах. Поверь, я знаю, о чём говорю. Я видел тех, кто сошёл с ума, тех, кто бросался на Эрзум, улетал на последний бой с сектами или с пугающей улыбкой входил в ловушку Древних.

— Любое испытание, старший, — упрямо мотнул головой Тола, — это путь вперёд, испытание без надежды не может быть путём вперёд. Старший, есть ли надежда выбраться отсюда?

— Какого ответа ты ждёшь, младший? — поднял брови Властелин. — Погляди на меня, который сидит здесь уже тридцать лет, и дай ответ себе сам, — с нажимом повторил: — Живи здесь и сейчас, младший. Ты теперь часть Братства Камня, а вокруг твой новый дом.

— Дом? — переспросил молчавший до этого Утхал. — Больше похоже на тюрьму, старший, а уж я в этом разбираюсь.

— Мы — Братство Камня. Мы те, кто не смеет больше поднимать голову к небу и должен искупать вину. Теперь ты один из нас, ты на земле верных и должен жить послушанием, молчанием и искуплением.

— Какого гарха? — процедил сквозь зубы Утхал.

— Да уж, — негромко, но вполне различимо буркнул Пересмешник, сложил руки на груди и смерил меня тяжёлым взглядом. — Не на такое я рассчитывал, когда продавался в служение. Переход. Империя. Новые возможности. И что в итоге? До конца жизни глотать песок и гонять энергию по меридианам?

Балтор помотал головой:

— Чего? Ты о чём?

— Ой, — махнул рукой Пересмешник, — забудь, тебе не понять, насколько это забавно.

— Забавно? — переспросил Балтор и опять помотал головой.

— Вы очень интересные новички, — улыбнулся Нагрит. — Я видел наглых, отчаявшихся, безумных, отвергающих, впавших в ярость, но таких, как вы, вижу впервые.

— Таких, как мы, старший? — со странной дрожью в голосе переспросил Ловер.

— Да, таких, как вы.

— Каких — мы, старший? — не сдался Ловер.

— Отрешённых? Скучающих? Скрывающих что-то? Молчи-молчи-молчи, — покачал пальцем Нагрит. — Не разрушай очарования и загадки. Мне будет приятно поразмышлять об этом на моём посту, а пока… — он опустил руку и повёл ей в сторону, — передаю вас собрату. Слушайте каждое его слово, на ближайшие годы оно для вас — приказ.

Там, куда он повёл рукой, протаяла фигура нового идущего, который слушал нас уже вдохов пятьдесят. Такой же серый халат, такая же яркая Верность над головой без кусочка Эрзум. Вот только Возвышение гораздо ниже. Предводитель средней руки, я не дал бы ему больше по глубине и прозрачности его силы.

— Брат Камень, — вытянул в сторону он правую руку и тряхнул кистью, поправляя рукав, через вдох приложил кулак к ладони.

— Брат Щебень, — ответил ему тем же Нагрит — рука в сторону, затем медленно приветствие.

Я изумлённо поднял брови. Ну ладно