Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

Сектант-Фирлак поднял брови:

— В смысле «что»? Это я должен спросить вас: какого дарса вы тут забыли?

— Решили немного погонять свежую пыль.

— Погонять свежую и чистенькую пыль здесь? — Фирлак наигранно огляделся, спросил у десятка других сектантов, что теперь были отчётливо видны тут и там: — Вы это слышали? Решили погонять пыль в глубине наших земель!

Один из эрзумцев, тот самый, что носил с собой мой медальон, с нервным смешком спросил:

— Да какая глубина, Фирлак? Всего-то зашли на ли.

— Но зашли ведь? — оборвал его Фирлак. — Нарушили договорённости.

Все трое эрзумцев помрачнели, один из них зло буркнул:

— Какие ещё договорённости, Фирлак? Не заговаривайся.

— О! — тот подбросил в руке свой недомеч, медленно перевёл взгляд на нас, вновь хмыкнул. — О! — поднял взгляд опять на эрзумцев. — Значит, нет договорённостей? Значит, могу прибить имперцев, да?

— Не имеем ничего против, — процедил эрзумец. — Открой проход.

— Прибить трёх хорошеньких имперцев-Властелинов, — с ухмылкой добавил Фирлак.

— Что ты несёшь? — сглотнул один из эрзумцев — правый.

— Тц-тц-тц, — поцокал Фирлак. — И такой слабак, как ты, смеет оскорблять меня? Ты будешь первый.

Тот, что всё это время вёл разговор, с моим медальоном, облизал губы, торопливо сказал:

— Фирлак, ну что ты давишь? Говорю же, зашли сюда только потому, что никого не нашли там, где положено. Мелочь же, собрат Фирлак.

Я невольно прищурился. Это что я сейчас услышал? Сначала раз, затем второй, а теперь и вот это?

Фирлак тоже застыл, замер в середине движения, так и не подбросил в очередной раз свой здоровенный нож. Медленно поднял голову, переспросил:

— Со-брат? Ты что о себе возомнил, имперец?

Во все стороны от него рванула серая пелена силы, пронеслась через нас, сбивая с ног, ударила в стены ловушки, взметнулась по ним вверх и оттуда рухнула на троицу эрзумцев, стискивая их, заставляя просесть в воздухе на ладонь, не меньше.

— Вы что, возомнили, будто договорённости будут длиться вечно? Возомнили, будто властны не только над Каменным Братством, но и над нами?

Эрзумцы с натугой отбросили на шаг от себя чужую силу. Один из них — средний — процедил:

— Довольно! Поигрался в старшего и хватит. Открой проход и выпусти нас! — Уверенности в его голосе было не занимать, но даже я видел испарину на его лбу.

— То собратом называете, то указываете, как слуге? — Фирлак качнул головой. — Что у вас в башке, я тебя спрашиваю? В ваши тупые птичьи бошки приходила хоть раз мысль: а что будет, если один из старших сменится? Даже не так — вы думали, что будет, если старейшина моей секты скажет: довольно? — Серая пелена силы Фирлака снова надавила, отыграла половину шага.

Правый из эрзумцев вскинул руку:

— Мы не сдадимся просто так. А твоя ловушка полна слабых мест. Только посмей напасть, и я дам сигнал в крепость.

— Да ты словно настаиваешь, чтобы я это сделал, имперец, — Фирлак оттолкнулся от скалы, подался вперёд, перехватил свой кривой нож лезвием назад, мрачно и предвкушающе улыбаясь.

И в этот миг я услышал мыслеречь, которая явно мне не предназначалась:

— Господин сказал тебе не высовываться и вести дела как прежде. Мне что, укоротить тебя на голову?

Фирлак застыл, через миг цокнул языком, вновь развернул нож и откинулся назад, опять прислоняясь к стене, с тяжёлым вздохом сказал:

— Эх, жаль, я недавно поел, и мне лень вспарывать шкуры. Тем более шкуры таких слабосилков, — серая волна силы откатилась назад, впиталась в его тело, снова качнув нас по пути. — Валите к себе.

Вот он махнул рукой, и кривой многогранник, поймавший нас, исчез в один миг, словно его и не было. Ещё одно мгновение — и эрзумцы рванули прочь так, что воздух свистнул, не успевая расступаться с их пути.

Я коротко дёрнул головой, отдавая беззвучный приказ, и мы попятились, отступая в тот проход, откуда и выбежали сюда.

Фирлак тут же опустил взгляд и сказал:

— Так-так-так. А что делать с этими?

Тут же раздались советы от молчавших до этого фигур вокруг:

— Так на шкуры и пустить! — оскалился ближайший, в сером, провёл пальцем по горлу, не сводя с меня глаз.

— Вон из того, молодого и кудрявого, пилюля отличная выйдет! — этот тыкал пальцем в Толу. Тыкал, облизывая губы.

Десятки сектантов обнажали оружие, потянулись ближе, стягивая вокруг нас кольцо.

— Всех молодых в Марионетки! — крикнул кто-то сзади. — Камни таскать в пещерах!

Я повёл головой слева направо, оценивая силу противников и уменьшая время ограничения над нашими головами.

Красный халат. Слабак — Предводитель первых звёзд.

Парочка в синих халатах. Слабак и ещё один слабак чуть выше середины этапа Предводителя.

Серые халаты. Два десятка полных слабаков, не понимающих, что…

Я сбился с мысли, прищурился, прошёлся по всем взглядом ещё раз, осознавая, что ещё я вижу у сектантов, кроме глубины силы. Вернее, чего ещё я не вижу над их головами, хотя должен. Почему ни над одним из них я не вижу печатей Указов? Они прямо-таки напрашиваются получить по одному от меня. Со Смертью.

— Это тоже не понравится господину, — вновь раздался спокойный голос.

Фирлак скривился, всплеснул руками:

— Да при этом твоём господине уже и шевельнуться нельзя! Хуже имперцев!

Ответ был ледяным:

— Я тебе сейчас язык отрежу.

— Всё-всё-всё! — Фирлак снова отлип от стены, вскинул руки, из которых исчез нож. — Шутка. Просто шутка. Скучно здесь. Слово моего господина — закон. Он сказал вести дела как раньше, я сделаю даже больше, — мыслеречь сменилась обычными словами. — Эй, чистюли! — это было явно нам. Фирлак ткнул пальцем вправо. — Валите туда. Четыре ли в ту сторону, затем повернёте и два ли на север. Налево повернёте, тупые чистюли. Уткнётесь в своих.

Я раздумывал всего вдох, а затем добавил время в запретах, сделал шаг назад и ответил:

— Мы бы предпочли вернуться по своим следам, старший.

— Уважительный чистюля? — поднял брови Фирлак. — Что за день сегодня удивительный? — Не дожидаясь ответа, спросил снова: — Чистюля, я сказал, что отпускаю вас, а значит, ручаюсь, что ни один из моих людей не пойдёт против моего слова. А что будет, если ты вернёшься