Колыбель Мрака - Настя Полос

Аастор и Ранила напали одновременно. Время замерло – я знала, что делать. Дэвольша, как и ожидалось, действовала быстрее. Она упала всем весом, пытаясь задавить меня. Возможно, с кем-то другим это и сработало, но Ранила слишком маленького роста, чтобы попытаться брать меня таким способом. Пора заканчивать.

Я изменила направление, и девушка широко распахнула глаза, когда я толкнула ее на Аастора. Она не удержалась и упала прямо на дэвола.

Веселье, читающееся на моем лице, еще больше смутило Ранилу и удивило Аастора. Тот помог девушке, что попала ему в руки, подняться, совершенно не замечая, как та краснеет в его присутствии.

– Устала? – спросил Аастор, но не стал ждать ответа. – Отлично.

Он вскинул руку, и тени собрались у его ног. Щелчок пальцев – и они помчались на меня. Я даже не шелохнулась, когда черная стена выросла между нами. Но Аастор не собирался сдаваться так просто. Его магия обманчиво растеклась, а потом тараном попыталась пробиться.

Он силен, но недостаточно. Ранила подозвала своих мраков. Они такие же шебутные, как и она. Те кусали меня за ноги, вгрызались в высокие черные сапоги.

Они нравились мне!

Я бросила грозный взгляд в ее сторону, но девчонка только широко улыбнулась, обнажая черные клыки. Я же не рискнула преображаться, ведь плохо справлялась с агрессией в боевом обличии.

Опустив вокруг себя стену, я ощутила, как земля с шумом охнула. Я развела широко руки, формируя остроконечные теневые пики, и когда мои ладони соединились, они в мгновения ока разорвали помощников Ранилы. Она поморщилась и зашипела.

Аастор воспользовался тем, что я отвлеклась, и тонкой петлей обхватил мою голень. Я упала прямо мордой в песок.

Ранила склонилась надо мной, задорно улыбаясь. Рядом стоял Аастор, глядя на меня снисходительно. Оба протянули свои ладони, и я взялась сразу за две.

– Я голодна, – сказала Ранила. – Желудок сводит!

Я промолчала, но втайне была согласна с ней.

– Тебе лишь бы набить живот, – рявкнул Аастор, но сам подхватил сумки.

– Не делай вид, что не устал! – Аастор никак не отреагировал, тогда Ранила широко улыбнулась и пропела: – У тебя волосы, как сухая трава, и вонь, как от навозной кучи!

Аастор тихо зашипел, бросил на меня быстрый взгляд и пригладил пряди в низком хвосте.

– Твои глубокие познания в запахах меня не интересуют, девка!

Я слушала их перебранки, но не участвовала. Не хотелось признавать, но их смех и вечные ссоры немного заполняли гигантскую дыру в груди. Пусть этого не хватит. Никогда не хватит. Но при свете солнца я могла делать вид, что жива, а в ночи с трудом сдерживала боль, утопая во мраке Облачка.

Мы дошли до маленького озера с прозрачной водой. Песок темно-коричневого цвета, осыпан мелкими камушками, между которыми плавали мальки. Вода манила, притягивала взгляд. В прошлой жизни я бы с удовольствием пошла бы изучать пляж и глубину, но теперь все это для меня под запретом.

Аастор достал из мешка еды. Простые блюда, которые не портятся. Булка, молоко и фрукты. Куски сухого мяса местной птицы. Порой мне не хватало специй и привычной еды. До жути хотелось кофе, а не жмыха, который пили здесь.

Мы всегда ели где-то, а не в хижине. Местные пусть и привыкали, особенно смелые даже иногда приветствовали меня, но большинство все равно сторонились.

На днях происходили похороны. Без тел.

Я не смогла выйти из дома. Пусть Линетт и заверяла меня, что это война, но мне казалось, что Райлан не желал меня видеть в этот день. Планета прощалась со своими детьми, отдавая их богине. А дэволы даже не смогли провести обряды. Потому что тела остались разодранными лежать на Инуре.

Я не жалела их, но решила дать время.

Перекусив, мы просто лежали на траве. Небо светилось красным. Ранила и Аастор о чем-то вновь спорили, отчего на моем лице отразилась легкая улыбка.

Улыбка… как прежде. Будто ничего не случилось.

Стыд опалил щеки, и я резко поднялась. Как я могу улыбаться, когда Джессики больше нет? Как могу забыться в веселье, когда она не может?

Я ощутила себя в ловушке.

– Дари? Что с тобой?

Дари… Дари? Ранила назвала меня так единожды, после чего у нас состоялся бой. Но ее это не остановило. Неужели… неужели кто-то когда-то сможет заменить мне ее?

Я посмотрела на них. Чужаки.

Ноги сделали несколько шагов назад, меня окликнули, но я сделала то, что умела лучше всего. Побежала.

Я бежала от предательского желания просто… жить?

☆・・・★・・・・・★・・・☆

– Даже не сомневалась, что ты здесь, – мягкий голос Линетт прозвучал совсем близко. – Аастор и Ранила очень беспокоятся.

Я сидела под тем же деревом с признаниями родителей. Я приходила сюда и смотрела на то, что было утрачено навсегда.

Линетт присела рядом. От нее шло тепло, и мне стало немного спокойней.

– Когда-то я была так сильно влюблена. Ты не представляешь. Ох! Ну что ты так смотришь на меня, девочка? Я тоже была молода. Твоего деда звали Вигос… – Она мечтательно улыбнулась. – Он ухаживал за мной девять лет! А я… – Она засмеялась, закрывая рот рукой. И в этот момент она словно помолодела. – Я долго упиралась, но в конце концов Вигос украл мое сердце. Ох, как мы любили друг друга. Сколько счастливых дней мы прожили… А потом он скончался. Умер через несколько лет после того, как родилась Пайран.

Все веселье с лица Линетт исчезло. Ветерок закружился вокруг нас и подхватил пряди ее черных волос. Райлан зашелестел листьями в успокаивающей мелодии.

– Я никогда не жалела, но после его смерти мое сердце болело так сильно, что я просила Бираля забрать и меня. Я даже забыла о своей дочери. Я плакала много дней, пока твоя мама не подошла и не посмотрела на меня таким взрослым взглядом. Она сказала: «Мама, если ты хочешь уйти вслед за папой, я не обижусь. Иди». И меня будто подкинуло и швырнуло обратно в свое тело. Моя маленькая дочка лишилась не только отца, но и матери. Я не могла этого допустить. Тогда я ожила и смогла вернуться в этот мир.

А потом Боги забрали мою дочь и, как я думала, тебя. Все, ради чего я жила, ушло. Я хотела отомстить всем и вся, хотела сжечь этот мир, но одновременно я мечтала, чтобы Дальшах смиловалась и забрала меня к себе.

Линетт замолчала. Ее карие глаза казались такими большими и притягивающими, что я не могла пошевелиться.

– Но, если бы я ушла, никогда бы не встретила тебя. Тогда я этого не знала, поэтому всеми силами отстранилась от жизни. А она шла вперед, оставляя меня позади. Мне пришлось пережить множество потерь, но если бы я сдалась…

Ее ладонь очертила мое лицо, погладила толстую косу.

– Ты так красива. И ты должна жить, несмотря ни на что!

– Это не просто, – ответила я.

– Это самое трудное, что может быть на свете – жить, когда все твои любимые мертвы. Их больше нет, а мы остаемся существовать оболочками с дырами вместо сердец. Но время идет, и мы пытаемся заполнить ее. И этого не нужно ни бояться, ни стыдиться.

Мои глаза увлажнились, и я моргнула, пытаясь прогнать слезы.

– Как я могу жить, когда она… когда ее…

– Иди сюда, моя девочка.

Линетт притянула меня к своей груди и, тихо покачивая, стала гладить мои волосы. Она шептала все успокаивающие слова, что знала. Говорила, что я сильная и справлюсь, пока я изливала свою боль.

– Ты должна жить, моя девочка. Должна! Ради своей мамы, ради своей подруги! Ведь когда придет твое время, и ты встретишься с ними в чертогах, они спросят тебя обо всем. Думаешь, твоя подруга будет счастлива, что ты всю жизнь прожила в слезах и несчастье?