Колыбель Мрака - Настя Полос

Ни слов, ни чувств. Внутри ширилась бездна. Она росла, выедала меня. Кусочек за кусочком. Мне не грустно. Нет. Мне никак. Но тогда почему по щекам стекали слезы? Почему мои губы дрожали? Почему?

Почему мир забирал самых любимых?

Ответа нет. Есть только ветер и обещания.

Все будет хорошо, все в порядке, время излечит.

Как время может излечить несправедливость? Как сможет заделать дыру? Никак. Это притворство и ложь. Даже если ты сделаешь вид, что все хорошо, стоит хоть одной предательской мысли возникнуть, как она разрушает твой уютный лживый уголок и причиняет боль. Конечно, со временем ты научишься обманывать себя лучше и лучше. Научишься подменять эти мысли и делать вид, что теперь, вспоминая, ты улыбаешься. Вспоминаешь с добром и любовью, а не с грязной ненавистью и злостью. Но только вот в глубине души ты знаешь – это ложь!

– Так и знал, что найду тебя здесь.

Передо мной стоял Аастор, сложа руки на груди. Он смотрел невозмутимо и твердо. Старался выглядеть чуждо.

Я поднялась. Явь и воспоминания путались сетью. Различить прежние чувства и настоящие – трудно. Аастор странно смотрел и даже хотел отшатнуться, когда моя ладонь легла на его щеку и осторожно погладила.

– Аастор. – Перед тем как обвить его руками, я успела заметить проблеск понимания. – Ты спас меня тогда. Спасибо.

– Ты вспомнила, – его голос звучал хрипло. – Ты вспомнила меня.

Я отстранилась, но удержала его взгляд.

– Это ничего не меняет. Та девочка давно умерла. Умерла на Земле. И в память о ней, о той дружбе, что вас связывала, я захотела попрощаться.

Дэвол криво усмехнулся, дергая щекой.

– И что дальше?

Я обернулась и обвела глазами дом. Это место ждало меня, чтобы вернуть утраченное.

– Как ты считаешь, – не смотря на него, спросила я, – если продолжать жить после смерти любимых, то станешь предателем?

– Я думаю, что мертвые отдали бы все, чтобы мы стали счастливыми.

– Ты мне поможешь?

– Помогу, – твердо ответил он, не зная, на что соглашался.

Оранжевое пламя отливалось бурой кровью. Огонь огибал дом, обнимал его и превращал в пепел, обещая заслуженный покой.

Меня трясло, но я больше не могла прятать то, что рвалось на свободу. Не могла больше умирать в тишине. Громкий всхлип сорвался с губ, когда деревянная балка шумно упала, подымая столп искр.

Я сожгла его. Мой дом. Я прощалась.

С мамой, с отцом и… Джессикой.

Сделала это, чтобы попытаться отпустить эту разрушающую агонию. Но я не забуду. Никогда. Добьюсь того, чтобы кровь Рууна отдала долг. Моего отца нет, его место давно заняло беспощадное чудовище. Но я не могла продолжать чувствовать себя предательницей, не могла плакать ночами, не могла разрывать свои вены каждый день вновь и вновь.

Я отпускала их. Всех.

Аастор положил руку мне на плечо, когда я в очередной раз содрогнулась от душащих слез. Но я все ровно ощущала небывалое одиночество.

Дыра внутри ширилась, росла и пожирала меня.

Но я знала способ ее залечить.

Приложив руку к груди, что так ныла, я заглянула в себя и отыскала сотни тысяч лучей, спрятанные под покровом ночи. Нашла один самый яркий.

И потянула.

Аромат цитруса и пустыни окутал меня. Пусть я находилась здесь и смотрела на столпы огня. Пусть рядом со мной стоял Аастор, я все равно улетела далеко.

Улетела к нему.

☆・・・★・・・・・★・・・☆

Комната матери встретила нас приятной, утешающей темнотой. Свечи не отгоняли, а притягивали мрак.

Аастор остался стоять в дверях.

Весь путь сюда мы молчали. Дэвол не открывал портал, ощущая мою потребность немного остыть, и мы шли пешком.

Я обернулась.

По выражению его лица ничего нельзя прочитать, но, если достаточно долго вглядываться, можно заметить заломы от плотно сжатых губ и складку между бровей. Аастор что-то обдумывал.

– Ты что-то хотел? – Я хотела остаться в одиночестве так же отчаянно, как и избавиться от него.

– Нет, – сказал он, но так и не шелохнулся.

– Тогда почему стоишь здесь?

– Не знаю.

Аастор сделал шаг вперед, и я нахмурилась.

– Аастор?..

– Дарин.

Он приблизился вплотную. Мне захотелось отшатнуться, но я запрокинула голову и не двигалась.

– Что ты делаешь?

– Я же вижу, как ты одинока. Как ты нуждаешься в ком-то.

Его глаза опасно блеснули.

– И ты решил, что можешь стать этим кем-то?

– А почему нет? – Он вновь приблизился. Теперь его аромат – полевая трава и сырая земля – вместе с горячим дыханием опалили мою кожу.

– Мы враги! Ты держал меня, пока ее убивали.

Вены на лице пришли в движение, но Аастор только хмыкнул.

– Ты убила десяток моих верных друзей, у некоторых выпила кровь. Если ты забыла.

Его брови поползли вверх, но на губах заиграла лукавая улыбка. Его руки легли мне на талию. Глаза Аастора опустились на место, где мы соединялись. Он прерывисто вдохнул, а потом поднял затуманенный взгляд. Проверял, не против ли я.

А я решила позволить ему, желая узнать, смогу ли я кому-то позволить прикоснуться к себе. Кому-нибудь, кроме него.

– И все же не думаю, что это хорошая идея.

Он усмехнулся, а потом порывисто подхватил меня под бедра и усадил на тумбу. Его губы оказались в близости с моими. Он сглотнул. Теперь я смотрела на него сверху.

Аастор выглядел уверенным, но в ореховых глазах, помимо отражения играющих пламеней, была уязвимость. На бледных щеках виднелся едва заметный румянец, а дыхание сквозь приоткрытые губы было судорожным. Он боялся моей реакции, боялся, что я его оттолкну, но больше всего его страшило, что он поддался этим чувствам.

– Обрати на внимание на кого-то другого. Кого-то, кто не является твоим смертельным врагом, и кого ты знаешь намного лучше.

– Кто же это? – произнес он тихо, сглатывая.

Его глаза прикованы к моим губам, а ладони сжались сильнее.

Чужие руки, посторонние прикосновения… не его. Я бы могла попробовать незнакомые губы и исследовать их. Позволить себе притвориться, что хочу этого. Со временем наши распаленные тела сделали бы свое дело. А потом я проснусь с ужасающим чувством, еще более мерзким, чем поселилось во мне сейчас.

Прикрыв глаза, я оттолкнула дэвола с силой достаточной, чтобы он отлетел к стене.

Не смогла.

Сначала неверие, а потом поддельное веселье на лице Аастора, а дальше фальшивый смех. Он потер лицо, облизнул подрагивающие губы.

Мне не было жаль его. Почти.

– Посмотри на Ранилу, она что-то нашла в тебе. Не знаю, правда, что.

Спрыгнув с тумбы, я невозмутимо встала напротив, пряча дрожащие ладони. Аастор прекратил смеяться. Снова на его лице пустота.

– Ты передумаешь, – сказал он.

– Нет.

– Я знаю, – вновь ухмылка, – что ты очень одинока. Ты умираешь от желания. Хочешь, чтобы к тебе кто-то прикоснулся. Не просто объятия или рукопожатие. Ты нуждаешься в большем. Мы дэволы. Наша страсть – дар и порок одновременно.

– Я справлюсь, – сквозь зубы ответила я.

– Ты уже не справляешься. Думаешь, я не знаю, как ты ночами заливаешься слезами? Или как ты каждый день пускаешь себе кровь, чтобы хоть немного выпустить злость?

Я отступила, бросая взгляд на окно.

– Я присматривал за тобой. – Аастор горько рассмеялся, опуская голову. – Когда я понял, кто ты, то не отходил от тебя ни на шаг. А если не я, то мои тени. Ты можешь злиться, но ты все, что у меня осталось из прошлой жизни, Дарин.

– Уходи! И не смей следить за мной!

– И не подумаю. Я буду следить за тобой! – Аастор вновь приближался, а я пятилась. – Буду! Один раз я тебя уже потерял. Пусть ты и говоришь, что той девочки больше нет, но я не верю. Я был обязан защищать тебя.

– Ты был