Колыбель Мрака - Настя Полос

и под лающий смех Девмеса, я шел по коридорам. Слуги, идущие по своим делам, замирали, стоило им увидеть нас. Они знали, что сейчас случится. Смотря им в лицо, я отметил, что они бросали не жалостливые взгляды, а полные гнева и решимости. И направлены они были не на меня.

Глава 19

Меч усиливает начало Меках. Но как его сила влияет на магию Верховного? Откуда мощь берет начало? Меч питает свой симбиоз или же симбиоз питает меч?

Из дневника первого библиотекаря Инуры.

Единственным спутником, помимо Кловисса и Девмеса, вновь была луна.

Я смотрел на белоснежный диск, пока меня вели по темным улицам храмового сада, пока заставили опуститься на колени возле столба. Я впился в нее глазами, когда мои кисти застегнули плетеными наручниками и туго затянули, а потом приковали над головой. Нас окружала лишь темнота, и, слава Такал, больше никого. Я не хотел, чтобы всему этому были свидетели. Не хотел, чтобы видели, как я дрожал…

Я проходил через это десятки раз и больше не боялся Кловисса. Я уверял себя, что смогу пережить еще один раз. Но тело – предатель. Оно напряглось, спина начинала зудеть, мышцы спазмировались, а дыхание участилось. Слух старался уловить любое движение, каждый шорох и шаг.

Вот Кловисс обошел меня и встал на приличное расстояние, чтобы его одеяние не испачкалось в моей крови. Вот Девмес отстегнул кистень. Этот ублюдок постоянно носил ее на поясе. Наверняка на его лице сейчас жуткая ухмылка. Вот он сделал шаг в мою сторону и предупреждающе ударил по земле.

Столб пыли поднялся ввысь. Я чувствовал кожей, как на ней оседал песок.

– Считай! Иначе начну сначала. Ты знаешь правила, маленький Господин, – в голосе наместника было столько возбуждения, что я сжал зубы.

Наступила гнетущая тишина, нарушаемая моим громким сопением. По лицу побежал крупными каплями пот. И как бы я ни пытался собраться, дыхание все равно предательски срывалось.

Время замедлилось. Раздался свист.

Кнут выбил весь воздух. Я научено выдохнул, разжимая зубы, чтобы не откусить язык, а потом резко сцепил губы, чтобы сдержать крик. Спину обожгло, а потом пришла боль.

Сердце замерло. Железный наконечник вспорол кожу, выпуская кровь. Железо застряло в мягких тканях, разрывая и отрывая маленькие куски плоти. Я безвольно повис.

– Считай, – прошептал Девмес.

Мне понадобилась минута, чтобы понять, чего он хотел.

Первые разы я отважно молчал, стараясь выглядеть смелее, но потом я понял, что это не имело смысла. Лучше закончить мучения скорее. Девмес ждал. Не будь я наследником, он бы уже обрушил новый удар, а потом еще и еще. И так, пока я не назову нужное число.

– Один, – хрипло произнес я, подняв глаза к своей спутнице.

Я представлял, как меня тянет ввысь, как ограждает от боли. Только я и белоснежное свечение.

Свист. Жжение. Дикая боль.

– Два, – проглатывая крик, произнес я.

Луна все же оставалась верна. Она магнитом приковывая к себе, не отпуская моих глаз.

Новый удар отдал куда-то в кости. В затылке зародился импульс, а мне показалось, что глаза выпали из орбит.

– Три.

Звуки стали глухими, голова опускалась, но я смотрел изо всех последних сил на луну.

– Четыре.

Плеть поднималась. На коже не осталось живого места.

– Пя… ть.

Кистень разрывала куски мяса. Сердце отбивало слабый ритм, пытаясь удерживать жизнь. В глазах потемнело.

– Шесть.

Под ногами собралась темная лужа.

– Семь.

Фиолетовая кровь впитывалась в пески, унося частичку страданий.

– Во-о-семь.

Кловисс никогда не прерывал наказания. Как бы плохо и больно ни было, он всегда ждал до конца.

– Де…

– Что? Я не слышу, Господин! Может, повторим?

– Девя… – голос сорвался, – ть. Девя-я-ть.

Внезапно внутри что-то шевельнулось, и резко, будто сквозь открытую дверь, нахлынула темень, она пробежалась по венам и утекла сквозь открытые раны. Чужая боль и переживания, одиночество и груз потери сдавили нутро.

Теодора ворвалась в мое сознание, как всегда, сметая все на своем пути и полностью заполняя собой. Ощущения настолько поглотили, что последний удар я не ощутил. Грудную клетку наполнило воздухом. Я сделал глубокий вдох, но рот наполнился кровью.

Девмес наказал посчитать удар, но я сосредоточился лишь на ней.

Луна померкла перед глазами, создавая невидимый туннель.

Теодора не звала меня, не искала. Она разделила со мной нечто, что не смогла выдержать одна. Теодора нуждалась во мне… Физическая и моральная боль смешались, и теперь к ним добавилась маленькая надежда. С глаз скатилась слеза.

Больше всего на свете мне хотелось разделить с Теодорой ее печаль, но я не мог.

Если в таком состоянии она почувствует отклик, то ощутит мою боль. Я не знал, что навредит мне больше. Если она явиться сюда и убьет Кловисса своими руками, или если не придет. Поэтому я молчал, не касался связи в ответ, но принимал всю ее скорбь.

Душа и сердце рвалось к ней. От беспомощности я повис на связке, отчего по рукам стрелой пронеслась вспышка боли.

– Мой мальчик! – Кловисс присел в лужу крови и взял мое лицо в свои руки. Он источал вину и жалость. – Мне так жаль!

Он поглаживал мне щеки, пытался встретиться взглядом, но я не мог сфокусироваться на чем-либо.

– Зачем же ты вынудил меня это сделать? Видит Такал, больше всего я хочу вытащить тебя сейчас и отдать на лечение. Но я не могу. – Он сжал рукой, испачканной в моей крови, глаза. – Если я это сделаю, они будут сомневаться. Но я не дам тебе висеть здесь три дня, завтра же тебя отнесут в твою комнату.

Но не окажут мне помощь? Не снимут меня сейчас с привязи?

Мне хотелось задать эти вопросы вслух, но опухший язык не поворачивался. Я не верил в жалость Кловисса, не верил в его благодетель. Я мечтал скорее уснуть, чтобы закончить агонию, и хотел узнать, что же случилось с Теодорой.

Кловисс покачал головой.

– Мне невыносимо смотреть на тебя, сын. – Он приподнял мой подбородок. – Проси что хочешь!

– Я… – сплевывая кровь, скопившеюся во рту, я моргнул несколько раз. – Хо-чу… к Жри… це.

– Зачем? – Кловисс напрягся.

– Хочу… чтобы она… изба… вила меня от страда… ний… по ней.

Голова повисла, сил держать ее не было. Плечевые суставы захрустели и выгнулись, принося еще больше страданий.

Все эти дни Кловисс получал странные сообщения от своих шпионов. Якобы его младший наследник в пьяном угаре выпытывал у каждого знания – умели ли жрицы стирать память? Наследник шлялся из бара в бар и платил щедро любому, кто ответит на его вопросы.

Жрицы действительно могли это сделать. Они могли дать снадобье нуждающимся. Например, после травмирующих событий или ужасов войны, после потери семьи. Но далеко не каждый мог надеяться на чудо. Только Первая Жрица решала, кто действительно не мог существовать дальше, не стерев прошлое.

Я ощутил кожей ликование Кловисса.

– Хорошо, мой мальчик. Раз ты хочешь этого.

Он поднялся и обошел меня. Я услышал тихое, почти что шипение, слетевшее с его губ:

– Принеси соль.

Глава 20

Инурийцы из покон веков славились своей жестокостью. Их нравы были горячи, и только строгость могла воспитать в них воинов. Но после того как нашу магию забрали, отчего-то все забыли истинную силу королей Вселенной.

Из личного дневника…

После того как первая порция соленой воды попала на свежие раны, я потерял сознание. Это спасло меня от переживания новой пытки, но не от болезненного пробуждения.

Я лежал в своей кровати на животе. Раны не обработали и оставили гнить. Вот и все раскаяние Кловисса. Конечно, со временем инурийское исцеление поможет, но из-за соли это произойдет нескоро. Минерал не давал коже затягиваться долгое время.

Все тело