Колыбель Мрака - Настя Полос

ломило, я хотел пить, но встать за водой просто не мог. Еще одно наказание от Верховного. Брата, скорее всего, заперли, чтобы он не пытался помочь. Я представлял, как ему трудно усидеть на месте, ведь на кону стояло все: наше прикрытие, гарантия помощи мятежникам, а значит, и Теодоре.

Я справлюсь.

Окно оставили открытым, меня бил сильнейший озноб. Началась лихорадка. Еще немного, и пойдет судорога. Тогда раны могут стать больше.

Может, попытаться подняться?

Я рухнул в подушки, даже не оторвав голову. В горле ужасно сухо. Такал, помоги уснуть и не проживать этот ужас.

Я закрыл глаза, и темнота навалилась на меня тяжелой глыбой. Я не знал, сколько пролежал, но, видимо, все же сумел провалиться в сон, потому что происходящее дальше по-другому объяснить я не мог.

Темнота, которая давила, вдруг отступила. Но не пропала. Наоборот, она окутывала каждую клеточку моего подбитого тела. Будто лаская, она обвивала меня. Все казалось иллюзорным. Становилось легче, раны вдруг перестали болеть.

Я нырнул в эту тьму, чувствуя небывалый покой. Она же перышком проходилась по мне, ложилась на плечи и шептала тайны ночи. Через открытое окно воздух принес с далеких оазисов аромат цветов, травы и…

Я распахнул глаза и, не обращая внимания на боль, стал озираться по сторонам. Меня затрясло, а сердце сделало кульбит, когда я… никого не нашел.

Все лишь мираж, игра мерзкого воображения. Кулак сжал простыни со всей силы, и я позволил себе слабость. Единственный раз… Единственный раз я не сдержал всхлип и зажмурился так, что стало больно. Но мое сознание не закончило игру, потому что я вновь ощутил эти прикосновения и этот запах.

– Назови хоть одну причину. Хоть одну, чтобы я не убила его прямо сейчас.

Я перестал дышать. Даже время остановило свое течение. Инура замерла, а луна тихо прокралась к окну подсмотреть, а заодно и осветить комнату. Мне было страшно заговорить или открыть глаза. Вдруг сон растворится и покажет мне настоящий мир? Лучше я останусь в своих грезах, представляя, что она здесь.

По ноге поползло нечто воздушное. Оно двигалось вверх к спине. Приятный холодок успокоил разодранную кожу. Это было самое приятное, что со мной происходило последнее время. Но тут ласка прекратилась.

– Унести его жизнь проще простого. Я обещала тебе! Мне достаточно шевельнуть пальцами, как все стены этого Храма рухнут ему на голову. И если ты сейчас не откроешь глаза, Игнар, я сделаю это.

То, как она произнесла мое имя, заставило содрогнуться.

Я не сумел воспротивиться и разлепил веки. Не привыкший к темноте взгляд блуждал по комнате. Я почти решил, что сошел с ума, пока не наткнулся на нечто.

Оно сидело на краю кровати. Ни лица, ни тела, никаких очертаний, кроме слегка подсвеченных глаз. В них искрилось пламя сотен свечей, но в комнате было темно. Я вновь ощутил сильнейшее разочарование. Это сон.

Нечто же терпеливо ждало. Может быть, моих слов или реакции.

– Молчишь, – зло процедило оно. – Ты видел, что он сделал с тобой?! Видел, во что превратилась твоя спина? Тут нет ни кусочка здоровой кожи, одно мясо и кровь, которое начало гнить.

Чем больше я всматривался в это, тем больше мог отличить рот, нос, брови.

– Тео… Теодора? – мой голос был слаб и тих. Тени, что окутали меня, вмиг задрожали и зашептались.

– Он заслуживает смерти за то, что сделал!

– За что? За Райлан? За весь мир? – Во мне говорила не обида и злоба, я действительно хотел знать, что она скажет. Но краем сознания понимал, что задаю вопросы сам себе, и все это игра больного воображения.

– Мир… Райлан… Пусть гниет! – Силуэт опустился ниже, и я смог разглядеть пухлые губы, обнажающие оскал. Ее глаза блеснули. – Он умрет прямо сейчас!

Ночь заклубилась вокруг, задрожала. Мебель стала подрагивать. Но мне было плевать, я просто… просто не мог.

– Уходи. Я не могу это выдержать, – сказав это, я отвернулся, чувствуя невероятную тоску.

– Прогоняешь меня?

Печаль просочилась в любимые нотки ее голоса. Даже ночь, до этого мягко обнимающая меня, ушла. Раны вновь заныли, и я втянул воздух сквозь зубы.

Тьма, будто опомнившись, дрогнула и улеглась обратно мягким покровом. Я выдохнул.

– Спасибо.

– Сначала выгоняешь, а теперь благодаришь.

– Ты мучаешь меня.

– Чем же?

Я усмехнулся, точнее, попытался. Лихорадка быстро истощала силы, вдобавок насылая галлюцинации.

– Чем? Ну, дай подумать. Я лежу здесь и брежу о тебе. Точнее, о настоящей Теодоре. Мой больной разум привел тебя ко мне, показывая, как сильно я в тебе нуждаюсь. Тем самым причиняя мне намного большую боль, чем плеть.

Наступила тишина. Значит… Все кончилось?

– Нуждаешься. В ком? В монстре?

Я не знал, что ответить. Да и зачем спорить с собой? Это лишние силы, а у меня и так их совсем нет. Глаза не желали больше держаться открытыми, сознание уплывало, но вдали услышал голос.

– Позволь помочь тебе, – умоляюще прошептала обманка.

– Ты… всегда… можешь. Только ты.

– Не боишься меня?

Сомнение в ее голосе заставило меня вновь посмотреть на нее.

На этот раз это оказалось трудней. Набрав полную грудь воздуха, я со всей силы оперся на кровать ладонями и приподнял тело. Спазм сразил мышцы и разрядом ударил в спину, но я не собирался сдаваться и повернулся к силуэту.

Темнота, поняв, что я хочу сделать, обвила защитным панцирем и придержала. Меня бил озноб, руки ломило, перед взором плясали огоньки, пробиваясь сквозь мутную пелену. Я обернулся в сторону Теодоры – лже-Теодоры – и посмотрел прямо в глаза.

– Никогда. Я никогда не боялся тебя.

Ей будто и не требовалось других слов. Силуэт рванул ко мне с нечеловеческой скоростью и впился губами. Мягкими, ласковыми, как маленькое облако. Рассудок помутился, но опускать такой шанс – пусть это и грезы – глупо.

Я поднял одну руку, оставшись на животе, и притянул ее к себе.

Судорожно втянув воздух, открыл рот и коснулся самым кончиком языка ее губ. Она поддалась. Теодора была холодной на вкус, словно земная ночь, но так же сладка, как и раньше. Я подминал своими губами ее, обводил контур.

Как я мог существовать без этого всю свою жизнь, как устоял в этом мире, когда она исчезла?

Целовать ее – значит дышать. Значит жить.

Прошла целая вечность, когда я смог отстраниться, чтобы дать занемевшему рту отдых. Я не мог открыть глаз, боясь увидеть, что мираж рассеялся. Она ощущалась такой реальной и настоящей. Мы замерли, деля воздух на двоих. И когда я собирался притянуть ее обратно к себе, понял, что в моих руках пусто. Я крепко зажмурился перед тем, как открыть глаза и обнаружить, что здесь никого нет.

Но когда сделал, я обомлел.

Передо мной, загораживая открытое окно, и освещенная лунным светом, стояла Теодора с черными волосами и венами, покрывающими все лицо. Одновременно с этим я ощутил, что спина не болела, а лихорадка спала.

– Но как? – Я завел руки назад, ощупывая кожу. Цела. Только шрамы. – Теодора?

– Игнар.

Глава 22

В семье Первых Хранителей всегда больше одного ребенка. Первый ребенок для служения Такал, второй – для продолжения рода. Верховный мог взять себе жену, но только если та была равна ему в силе.

Из учений Инуры.

Я больше не чувствовал боли и скованности движений, но все же мне понадобилось невероятное усилие, чтобы подняться с кровати. Я просто не верил, что она здесь. Что она настоящая. Этого не может быть.

Не отрывая взгляда, я подошел ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки.

Я мог смотреть лишь в большие черные глаза и на чуть приоткрытые губы. Белый свет мягко освещал силуэт. Облокачиваясь