Вы пришли умереть - Байтал Джи

что не знаешь, что будет после. Ты не контролируешь этот процесс, он произойдет вне твоего желания, вне твоих действий и противодействий. Это, дорогой, нездоровая одержимость всё держать в руках. Вот знал бы ты, что есть посмертие, где все умершие родные уже ждут тебя, ты бы хотел умереть?

— Нет. Мне было бы морально легче, но я всё также не хотел бы. Да и сейчас на меня реверсивная психология не сработает. Ты уже сказал, что посмертия не существует, когда не существует планеты. Можно же на ты? — могильщик с грохотом увалился в кресло, засунул между подлокотником и основанием руку, вытащил пачку сигарет. — Не курил полгода, но с вам… тобой, маэстро, всё заиграло новыми красками. Чего беречь лёгкие, если помирать скоро?

Могильщик чиркнул зажигалкой и крепко затянулся сигаретой. Блаженная улыбка растеклась по лицу, тело обмякло, мышцы расслабились, казалось, на несколько секунд он забыл о фатальности, что принёс с собой Каэль. Сам бог смотрел на юного парня напротив и недоумевал: с одной стороны, он видел это уже тысячи раз, то, как планетяне цепляются за жизнь, не осознавая хрупкости собственного бытия, игнорируя его бессмысленность, если высшая цель эксперимента не достигнута.

С другой стороны, чем больше он находился в теле Дауди, тем больше сращивался с его видением жизни, углублялся в хитросплетения той самой человеческой души, в её многоликость. Ему казалось, что с каждой минутой он всё меньше хочет быть богом и всё больше хочет оставаться в неком паразитическом симбиозе с человеком.

— Эстебан, я понимаю, что моя просьба звучит… Что я прошу слишком многого, но у этой миссии есть куда большее значение, чем ты можешь себе представить.

— А какое? — перебил могильщик. — Вот какое, скажи на милость? Что хорошего в взращивании планеты суперсолдат для создания полубожественного научного филиала на планете суперчудил? Что это даст, если вы уже боги? К чему вам стремиться? К божественной ипотеке по низкой ставке? К получению божественного диплома супермагистра богических наук? О, или вы создаёте одухотворённых существ, чтобы их сношать? «А почему сношаться можно именно с существами с душой?», — спросишь ты. Наверное, иначе это ничем не отличается от зоофилии, а боги себе такой низости не простят! Хотя… Греческие как-то простили же…

— А что такое греческие?

— А ты не знаешь? Не из вашей команды богов-подрывателей?

— У вас, планетян, превратное представление о богах, хоть именно земельное представление ближе, чем было у всех планетян до вас.

— Так в итоге я прав? Прав же?

— Эстебан, я бы даже если мог, не объяснил бы тебе всю важность этого союза.

— А ты попытайся. Тебе же нужна помощь. Не я пришёл к богу и прошу у него подружку, а мог бы, парень раздражённо отвернулся в сторону и фыркнул, Каэль же нервно потёр переносицу и подошёл на несколько шагов ближе.

— Понимаешь…

— Нет, не понимаю! Я ни черта не понимаю! Ты кем себя возомнил, разрушитель миров? Кто ты такой чтобы приходить в мой дом и просить меня принять участие в геноциде? Я думал, что хуже усатого художника мир чертей не увидит, но явился ты! — кричал Эстебан, багровея от злости.

— Если ты попробуешь не перебивать, я, может, что-то и смогу тебе объяснить, что вряд ли, — Каэль замолчал, выдерживая паузу на случай, если паренёк вновь начнёт кричать, но Эстебан лишь угрюмо пялился в стену. Бог выдохнул. — Ты прав, мы — боги, но это вовсе не значит, что у нас нет стремлений, нет целей и нет обязательств. Вселенная не стоит на месте.

Её функционирование — результат бесчисленного количества операций. Ваши лучшие учёные и на процент не подошли к осознанию законов мироздания, хоть некоторые ваши гипотезы были довольно интересными и смелыми, некоторые из них я определённо реализую в Альфа планете, — убеждал Кай.

Эстебан резко повернулся и бросил на Каэля полный ненависти взгляд. Что-то внутри сжалось, да так, что бог невольно присогнулся и начал нервно ощупывать грудину. Могильщик продолжил молча прожигать его взглядом в надежде, что в том, кого он так боготворил, проснётся его божественная совесть.

— Так вот, — продолжил Каэль чуть медленнее, — наш отец когда-то в начале времён создал нас, своих помощников, своих детей, на которых можно опереться. Вместе мы населили Вселенную дециллионами светил, разными созвездиями и галактиками, но чем больше мы разрастались, тем больше сил приходилось вкладывать. Отец стал отдаляться от нас. То, что раньше было похоже на вечное счастье, стало вечным поиском этого счастья, погоней за абсолютом, неким неиссякаемым граалем.

— И вы решили создать колонию рабов муравьёв, чтобы гонять с папкой в футбик?

— Я просил не перебивать. Не хочешь слушать, больно мне надо тратить время на тебя.

— Больно. И надо. Вербовать другого дурачка — время тратить, маэстро, — сыронизировал Эстэбан. Каэль лишь тяжело вздохнул и посмотрел в окно. Теона уже ушла из поля зрения, да и солнце давно закатилось за горизонт.

— Нам не нужны рабы, нам нужен свежий взгляд на Вселенную. Энтузиасты, которые помогут сделать её живой экосистемой. Мы хотим сделать что-то вроде ваших заповедников, только Вселенского масштаба. Один разрозненный, но при этом единый живой организм, сама жизнь, так сказать.

— И что это вам даст? — безэмоционально спросил Эст.

— А что должно дать? Мы живём совсем по иным законам, мальчик. Вы, обладатели первой души, должны интуитивно это понимать. Ну, не нас, а чувства, что нас переполняют.

— Садизм и жажда крови?

— Любовь и жажда жизни, — хмыкнул бог, — Иногда чтобы дать жизнь целой планете, нужно неукоснительно чем-то пожертвовать.

— Например, целой планетой. В вашем случае, дохуялиардом планет. Тебе не кажется это диким? Вот нисколечко?

— Понял тебя. Давай с другой стороны посмотрим. Вот как у вас изобретались вакцины? Не убили ли вы миллионы миллионов крыс в своих поисках? Ты можешь парировать, что вы — не крысы, но, если задуматься. Вы для этих крыс сродни божеств: властительствуете над ними, заточаете в клетки, мучаете, ослепляете, тестируете всё без разбору, что и удушье вызывает, и буквально разрыв внутренних органов, — Каэль расшаркивал вокруг спутника: то нависал, то отходил, будто важна птица, — У них так-то есть своя иерархия, свои порядки, они, как и вы, защищают своё потомство, дрожат, когда холодно и понимают ласку, тянутся к ней. Но вы решили, что раз ваши геномы в чём-то схожи, а права свободной воли они лишены, вы можете делать с ними всё что вашей чёрной душонке будет угодно.

— Да, с крысами мы прям конкретно налажали, согласен. А ещё с курицами, свиньями, коровами.