Тени во времени - Кристофер Руоккио

Я замер.

«Что-то не так?»

Я смотрел на нее долгим и пристальным взглядом. Но видел только ее. Только Селену.

«Нет», — ответил я. «Все в порядке».

Я до сих пор помню его лицо, горящее, как в лихорадке, когда он вышел из шаттла, сопровождаемый клубами пара. Стратиг — мой стратиг — был облачен в парадное: мускулистый нагрудник поверх офицерской формы черного цвета, отполированный до белизны, в тон его фуражке. Волосы были свежеподстрижены, по бокам выбриты, борода — безупречна. Но мое внимание привлекли его глаза, похожие на стеклянные бусины. Они отражали все, что видели, и сияли этим светом. Несмотря на трость и болящие кости, Бассандер Лин преклонил колени у моих ног, снял фуражку, прижав ее к груди, и выразил свое почтение.

«О, Возрожденный», — произнес он, беря мою руку в свою, чтобы поцеловать кольцо правителя, которое Вильгельм велел мне надеть на большой палец. «Достопочтенный Цезарь, я преклоняюсь перед моим императором, моим господином, моим богом».

Когда он поцеловал мою руку, я увидел тонкое серебряное кольцо рубца на его запястье — реликвию нашей схватки на “Бальмунге», когда я отрубил ему руку.

Я отнял руку. Мне хотелось встряхнуть его, поставить на ноги. «Я не бог», — произнес я очень холодно. «Я тот же человек, каким был всегда».

Но я не отрицал титул императора. Селена стояла справа от меня, одетая в старинное платье, которое утры нашли в каком-то давно заброшенном хранилище корабля. Кассандра находилась слева, поглаживая рукоять меча, а то, что осталось от рыцарей экскувиторов — тридцать гомункулов — возвышались за моей спиной. Я поднял глаза, наслаждаясь зрелищем, которое Никифор устроил в трюме: отряд ирчтани стоял с одной стороны, с длинными ружьями, похожими на копья; рядом с ними и напротив стояли люди, вперемешку — жители Сабраты и АПСИДЫ. Князь Каим дю Отранто располагался рядом с адмиралом Серпико, капитаном Азхаром и остальными своими ариабитами, капитанами и генералами. Там же стояли капитаны Флота Круглого стола, мужчины и пост-люди разного происхождения.

«Ваше сиятельство, — Бассандер опустил глаза, не вставая, — вы император, а не простой человек».

Позади него преклонили колени его высокий первый помощник Астор и другие капитаны. Их было, наверное, около пятидесяти, маленькое море черного и белого, их золотые значки и галуны сверкали, как сокровища дракона. Я заметил среди них любознательного капитана Уоттса и вспомнил наши многочисленные встречи в Форте Дин. Казалось, это было целую вечность назад..

«Вы уничтожили сьельсинов»...» Он отвернул голову в сторону, все еще стоя на коленях, чтобы указать на своих подчиненных. «Достопочтенный Цезарь, в вашем распоряжении сорок девять кораблей. Одиннадцать крупных кораблей — линкоры, тяжелые авианосцы. Остальные - эсминцы. Фрегаты. Корветы. Три миллиона четыреста тысяч человек. Достаточно, чтобы захватить гарнизон Тенбы».

Он не смотрел мне в лицо, а пристально вглядывался в свое отражение в полированном металле палубы. Его шаттл - черно-золотой скарабей из металла — возвышался за ним и за стоящими на коленях офицерами. Какое-то время двигался только пар.

Когда я все еще молчал, он добавил: «Мы ваши, Цезарь. Мы доставим вас на Тенбу и с Тенбы соберем легионы по вашему призыву. Никто не откажет вам!»

«Они откажут», — возразил я. «Ты знаешь, что такое Капелла».

Стратиг сгорбился, как будто его ударили ножом.

«Никто не рождается заново. Я точно знаю».

Он покачал головой, а когда повернулся ко мне, его глаза были блестели от слез. «Я видел вас», — произнес он, стискивая трость рукой. «Я видел вас, господин. Здесь, на этом корабле. Я видел, как вы умерли. Ваша голова...» Он осекся, выдохнув. «Вы вернулись».

Толпа была странно тиха, но тогда... почти все они видели мое возвращение на «Туманном Страннике», почти все они знали меня как старика. «Да, вернулся, но не для того, чтобы исполнить твое пророчество». Или чтобы занять трон... «Я не мог умереть — даже если бы меня убили десять тысяч раз — пока не выполню свою задачу. Но она выполнена, Бассандер, ты понимаешь?» Я хотел, чтобы он встал, поговорил со мной как с другим человеком, но знал, что он никогда этого не сделает. Он не мог. «Меня призвали убить сьельсинов и их богов. Они были убиты. Что будет теперь... Я просто не знаю».

Мы подошли к концу пророчеств, к концу моих видений и снов.

Но огонь Бассандера Лина не угас, и он ответил: «Тогда будущее за нами».

Тогда мы стояли в том пространстве между ударами сердца, между вздохами — между войнами. «Я рад, что ты здесь», — сказал я. «Возможно, мы еще сможем предотвратить войну. Лорд Никифор подготовил прокламацию о моем вступлении на престол. Принцесса Селена и я поженимся на Тенбе, после чего я отправлюсь на Землю, где построю свою столицу. Там же я приму присягу на верность великих родов, легионов... и распущу Терранскую Капеллу».

Капитаны, стоявшие на коленях передо мной, беспокойно зашевелились.

«Если они откажутся, — продолжил я, вскинув подбородок, — если они не сдадутся... я полностью уничтожу Мать-Землю».

«Уничтожите Мать?» Бассандер побледнел, но сглотнул и снова опустил взгляд. Когда он заговорил, голос его звучал ровно и сдержанно. «Когда же мы отправляемся, достопочтенный Цезарь?»

Достопочтенный Цезарь...

Где был тот молодой офицер, который презирал меня, бросал мне вызов при каждом удобном случае?

Кто была эта... ходячая тень?

Я посмотрел на черные железные арки, которые образовывали крышу ангара над головой, словно ожидая найти там какой-то ответ, выгравированный на надстройке. Но там ничего не было. Ни звезд, которые указывали бы путь, ни щебета птиц, никаких предзнаменований. Только тирания металла и стекла. «Флот Джадда еще не прибыл», — сказал я, указывая на князя Джадда — моего брата. «Возможно, до прибытия еще несколько недель». Было невозможно точно определить время прибытия любого корабля через искривленное пространство. Незначительные колебания мощности двигателя или вектора на протяжении световых лет могли привести к разнице в несколько недель или месяцев, даже если два одинаковых корабля отправлялись в путь одновременно.

«А комендант Аристид?»

Я сжал губы. «Он остался».

«Понимаю». Лин не поднял глаз. «Мне очень жаль».

«Мне тоже», — ответил я и резко вдохнул. «А теперь вставай, стратиг».

Лин поправил трость, собираясь встать, как было приказано. Видя его затруднение, я предложил ему руку, но он отказался. «Я рад, что