Тени во времени - Кристофер Руоккио

Я знал, какую радость испытывали солдаты. Потрясение. Облегчение.

Тысяча лет пожаров... закончилась. Остались только пепел. Угли.

Семена нового пламени.

И поэтому я не мог испытывать ту же радость, что и мой стратиг.

«Война закончилась, Адриан», — сказал он, отстраняясь. Его лицо было мокрым от беззвучных слез. «Война закончилась. Бледные...»

«Рассеяны», — закончил я хриплым голосом. Я сразу же почувствовал присутствие Отомно, стоящего за Кассандрой, перед экскувиторами, на почетном месте. Рамантану еще томился в медике, его разум пока не вернулся. «Сьельсины рассеяны. Они не вымерли».

«Это только вопрос времени», — возразил Бассандер Лин. «Как только вы займете трон, мы сможем уничтожить оставшиеся кланы на досуге».

У нас все еще был латарранский телеграфный аппарат. Насколько я знал, силы Пророка так и не выяснили суть обмана Сагары. Дораяика посчитал, что МИНОС ответственен за утечку его планов латарранцам.

Слова Лина оказались пророческими, потому что даже сейчас за ними охотятся от звезды к звезде, преследуя по всей бесконечности легионами Змея. Его охотниками. Но они не вымерли. Я видел сьельсинов в цепях. Лагеря военнопленных по меньшей мере на полусотне миров, поселения, где эти монстры вынуждены трудиться, как когда-то наши предки были вынуждены трудиться на них.

Червь обратился в змею, и пожиратель был пожран.

«Вы действительно хотите завладеть Землей?» — спросил он, выступая от имени своих легионов.

Это было кощунством, безумием, мыслью, которая противоречила более чем десяти тысячам лет простой истины. До Высокого Ллуруга Земля была призраком в сознании людей, облученным пеплом, вращающимся вокруг одинокой звезды в старом Орионе. Земля не была местом для обычного человека. Это была идея, мечта... персонаж старой истории. С таким же успехом я мог объявить о своем намерении установить свой трон в затонувшей Атлантиде, или Камелоте, Валусии, или Исе.

Или в самом Эдеме.

«Вечный город разрушен», — сказал я, бросив взгляд на Селену, чье лицо было невыносимо печальным. «Авалон — ничто, сад удовольствий для Дома Авентов. Земля — это резиденция власти Капеллы, настоящая резиденция. Если мы хотим, чтобы у нашего мира была хоть какая-то надежда на успех, я должен занять это место сам...»

Каим-Олорин пристально наблюдал за мной. Я знал, о чем он думал: что империя, основанная на Земле, имеет более сильные права на власть над всем человечеством, пусть даже символические, и хотя империя номинально контролировала систему с момента ее основания, она старалась дистанцироваться от правления самой Землей во имя мира и здравого смысла. Он был князем Джадда. Что такое Джадд по сравнению с Землей?

Ничто. Камень в космосе.

Земля была всем. Чрево Небес, как называли ее в Капелле. Источник и колыбель человечества. Там говорил Заратустра, пророк Ахура Мазды. Там Александр построил свою империю и атаковал стены рая. Там же находился и сам рай, откуда Адам бежал с позором. Там встретил свой конец кровожадный Ахиллес и плавал храбрый Улисс. Там богочеловек Эдуарда ходил в обличье смертного, плакал и умер.

Она была краеугольным камнем нашего вида. Тот, кто правил ею, правил всем. Должен был править.

Тогда там правила Капелла.

Внутренний Орден. Теневое Царство.

Я положил руку на плечо моего стратига. «Пойдем», — сказал я. «Мне нужно многое тебе рассказать».

Остаток того дня прошел в напряженной беседе с Лином и его капитанами, склонившимися над тем же столом, за которым я когда-то рассказывал Олорину и его людям о битве при Воргоссосе. Об этих разговорах я скажу немного, потому что ты, читатель, знаешь, о чем шла речь. Я рассказал ему обо всем, что произошло на Гододдине и после него: о моем путешествии на Дхаран-Тун, о моей битве с Пророком, великаном и Ушарой после них. Я рассказал ему о «Создателе Пустоты» и о том, как меня спасли и доставили обратно на «Аврору». Я рассказал ему о моей последней встрече со старым императором, который к тому времени, несомненно, был мертв.

Прошли дни. Пять. Шесть. Семь. На десятый день после прибытия старого солдата в глубинах раздался сигнал тревоги, музыка которого потрясла "Демиург" от бушприта до кормы.

Его звон застал меня в галерее одного, если не считать Кассандры, которая сидела на полу, скрестив ноги. Она отметила различия раньше меня и пояснила: «Это сигнал приближения».

Корабль вышел из варпа, и радиационный всплеск его прибытия окутал «Демиург» ядовитым светом — достаточно, чтобы зарегистрировать это как атаку. Мы с Кассандрой оставили нашу работу в галерее и поспешили к мостику.

«Альбе!» На ходу я нажал на кнопку связи. «Докладывай!»

«Я не знаю, что происходит!» — ответил молодой офицер. «Я на «Гаделике». Я уже в пути!»

Кассандра спешащая впереди меня, оглянулась: «Думаешь, кто-то мог следовать за нами?»

«Невозможно!» — возразил я. «Им пришлось бы установить за нами слежку, но у них не было времени, чтобы догнать нас здесь...»

Мы находились в глубоком космосе, в световом году от Гододдина, в направлении, известном только капитанам Лина, Лориана, Олорина и мне.

Нам оставалось пройти недалеко. Ближайшая трамвайная остановка находилась прямо напротив холла; оттуда нужно было проехать небольшое расстояние вдоль хребта гиганта до мостика.

«Сирота!» — позвал я, говоря в свой наручный терминал. «Сирота, что происходит?»

Ответа не последовало. Гигант, должно быть, не был на своем посту. Я выругался, когда двери трамвая открылись, и посмотрел на Кассандру тревожным взглядом. Она вытащила меч и постучала рукоятью — не зажженной — по бедру. «Где, по-твоему, монстр?»

«В своих апартаментах», — предположил я. Люди из АПСИДЫ, которые следили за центиманом, сообщили бы о чем-нибудь необычном, но за все годы после Воргоссоса Сирота не давал мне повода не доверять ему, делал все, о чем я просил.

«Ты не думаешь, что он мог…»

«Сирота?» Я покачал головой. «Нет».

Подозрительность Кассандры не должна была меня удивлять, но удивила. Через нее я почувствовал, как стены старого лабиринта — который, как я думал, сжег — поднимаются, чтобы поглотить меня. Я мог доверять Лину, но не его людям; мог доверять Олорину, но не его слугам... Мог ли я доверять людям Лориана?

Невидимые ножи мелькали в бесчисленных руках, выскакивая из теней еще более глубоких теней. Мое собственное отражение встретило меня, когда двери трамвая закрылись, призрак, вернувшийся, чтобы заглянуть в дни своей жизни.

Моей жизни.

Будет ли это моей жизнью навсегда?

Стены в конце концов сомкнулись вокруг Вильгельма, заперли его в стеклянной коробке, лишив даже возможности