Тени во времени - Кристофер Руоккио

не одни. Остатки людей из АПСИДЫ стояли в стороне, а Эдуард — с уложенными маслом волосами и аккуратно выглаженной униформой — слева от меня с командиром Кетеван. Отомно топталось рядом с Кассандрой, а Анназ с ирчтани расположились напротив людей из АПСИДЫ и Сабраты, которые находились дальше. Оставшиеся в живых экскувиторы образовывали передо мной клин, так что любому, кто приближался, приходилось проходить между их руками и сверкающими мечами.

Вдалеке, у дверей в дальнем конце обнесенного стеной сада, зазвучала труба, и там, под могучими фризами, изображавшими войну человека с машинами, появилась колонна людей. Они были в красных и белых беретах, числом не менее полусотни, и их поддерживали легионеры в доспехах цвета слоновой кости и алом, с копьями, горящими, как солнце. Я увидел, что во главе их, опираясь на трость, шел Бассандер Лин, Феникс Перфугиума.

Когда он поднимался по склону к павильону и вишневым деревьям, зазвучала великолепная музыка, исполняемая самим кораблем. Это был имперский гимн.

Вдали от Солнца.

Затем глашатай провозгласил: «Его Императорское Величество, император Адриан Анаксандр из дома Марло Викторианского; король Земли и Марса; Авалона, Делоса, Тиринфа, Птолемея, Несса и Марина; эрцгерцог Шекспира; герцог Ренессанса; принц-император Ориона, Стрельца, Персея и Центавра; великий Стратиг Легионов Солнца; Полярная звезда констелляций палатинской крови; Защитник Детей Человеческих; и Слуга Слуг Земли».

Музыка закончилась. Геральд замолчал. Я позволил себе мгновение спокойствия.

Это должно было быть концом. Абсолютным концом.

Войны. Моей истории.

Все, что последовало за этим — что бы то ни было — было лишь эпилогом.

В возобновившейся тишине я закрыл глаза, запрокинул голову и прислушался к шепоту ветвей и ветерка. Воздух был напоен ароматом цветов, их лепестки падали, как снег. Где-то вдалеке журчали прозрачные воды, и свет тускло отражался от панцирей тех утров, которые ползали по саду.

«О боже, о боже, о боже», — выдохнул бедный Нима, нарушая тишину. «Он привел всех своих капитанов. У нас не хватит стульев».

«Тише, Нима», — сказал я, улыбаясь про себя. «Остальные будут стоять».

Затем я невольно повернулся, чтобы взглянуть на стол, который Сирота распорядился принести из какого-то секретного места «Демиурга». Маленький, гораздо меньше стола, который Сагара приготовил для наших переговоров с принцем Аранатой, — с всего лишь дюжиной стульев.

Круглый стол.

Весь из черного дерева, богато украшенный резьбой, с ножками, изогнутыми и позолоченными, в виде когтей дракона. Гобеленовый навес над нашими головами был украшен шелковой вышивкой, черной на черном, с золотой бахромой.

Цвета Воргоссоса. Латарры. Почти мои цвета.

«Милорд, — сказал Эдуард, все еще не привыкший обращаться ко мне по императорскому титулу, — группа Верховного Коменданта только что сошла с трамвая».

«Очень хорошо», — кивнул я. Лориан немного опаздывал.

«Их разумы стремятся соприкоснуться с нашим собственным», — раздался низкий и опасный голос из павильона за нашими спинами. «Они ищут то, чего не могут получить».

«Они нежелательны», — сказал другой голос. Голоса Сироты.

Сам Сирота сидел позади нас, прислонившись спиной к стволу дерева, у подножия которого я установил наш павильон. Это было именно то место, которое занимал сам Кхарн Сагара все те годы назад, когда отказался участвовать в переговорах между Отиоло и Легионами.

«Они сканируют нас?» — спросил я. «Пытаются получить доступ к нашим системам?»

Редкие зубы Сироты сверкнули в тени под навесом, все четыре его глаза были широко раскрыты. «Они тянутся, но не могут схватить», — сказал бас.

«Мы отказываем им», — заметил другой.

Я почувствовал тень на сердце. Меня не удивило, что Лориан — вечный прагматик — пытался получить доступ к нашим системам, и, по правде говоря, я не боялся его намерений, но это было еще одним признаком исчезнувшего доверия между нами.

Лин подошел к месту, где я стоял на лужайке, окруженный своими слугами и рабами-рыцарями. Он был одет в свою лучшую имперскую форму, в мускулистый белый нагрудник высокопоставленного офицера поверх черной формы, белый берет он держал в правой руке. Как он постарел! Застонав, он опустился передо мной на одно колено почти в том самом месте, где выстрелил Сагаре в голову.

Как хорошо я понимал его боль, поскольку сам когда-то был старым и сильно раненным.

Но на его лице не было видно никаких признаков страдания.

«Я склоняюсь перед императором», — проговорил он.

«Встань, — сказал я, подойдя к нему, — и займи свое место».

Лин поднялся, едва скрывая боль. Расширились ноздри, напряглись мышцы глаз.

«Борода тебе идет», — пробормотал я, когда он встал по левую руку от меня. «Я никогда этого не говорил».

Стратиг насмешливо фыркнул и наклонился ближе, чтобы заговорить полушепотом. «Как твой человек, Аристид, выжил?» Он знал, в каких обстоятельствах мы оставили «Туманный Странник», знал, что прыжок в варп должен был быть невозможен.

«Полагаю, мы никогда не узнаем», — ответил я, слабо улыбаясь. Лориан был чудотворцем.

В этот момент раздался еще один возглас, и сад наполнился глубоким гулом рога, более насыщенным и глубоким, чем трубы империи. Появились люди Джадда, хотя основная часть их флота еще не пришла. Так прибыл Каим Санчес Кьяксарес Назир-Винсенте Олорин бан Осроэс бан Алдия дю Отранто, рядом с ним — его адмирал Серпико, а следом — капитан Адраяно Азхар. Их сопровождали люди, несущие флаг Джадда — три полумесяца, обращенных вверх, — а за ними шла колонна клонов-мамлюков. Их знамена склонились в знак приветствия и почтения, но Каим-Олорин не поклонился. Вместо этого я взял его за руку и предложил ему встать по правую руку от меня, чтобы мои солдаты и люди Джадда могли приветствовать нашего третьего и последнего гостя.

Прошла минута, другая.... и вот он появился, его тень предшествовала ему, протянувшись от холла через сад к цветам и траве.

Такая большая тень, такой маленький человек.

Он шел в сопровождении двух драгун Круглого стола — обе женщины, судя по фигурам, одетым в черно—золотую форму ныне несуществующей монархии, их глаза светились как монеты на лицах, скрытых под шлемами с козырьками. За ними двигалась пестрая толпа постлюдей и полулюдей, химерных полумашинных людей и генетических мутантов: его офицеры и генерал-капитаны. Я узнал его первого офицера, высоченного металлического гиганта Аматоре с лицом, покрытым пластиком. И был еще один, которого я знал: наставник Пританис, языческий жрец — немногим больше, чем мозг в банке.

С железного столба на краю подъема свисал незажженный фонарь, отмечавший место, где начинался спуск к зеркальному пруду. Когда он добрался до него, я бросил свое место