Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Мириэль поставила чашку и внимательно посмотрела на меня с нескрываемым женским беспокойством.

— Ты слишком много на себя берёшь, Эригон. Ты строишь новые повозки, учишь степняков пить варёную воду, придумываешь отличительные знаки и чеканишь золотые медали. Ты пытаешься управлять всем и сразу. А ещё по ночам ты страшно кричишь во сне. Та клятва… она всё ещё давит на тебя?

Я промолчал, долго глядя на дрожащее пламя масляного светильника. Да, клятва давила. Голос Саэна в образе Оракула всё ещё звучал в моих ушах, напоминая о долге. Но я всё равно был уверен, что я на правильном пути.

Моя армия становилась более сплочённой с каждым днём. Мы превращались в единый живой организм. И уже скоро мы будем готовы навязывать свою железную волю всей этой суровой земле.

И тогда я приду. Туда, где меня ждут старая месть, большая кровь и моя невыполненная клятва.

* * *

Утром меня разбудил Сарбак. Едва разлепив глаза, я увидел его взволнованное бледное лицо.

— Повелитель! — в панике проговорил он. — Язвы угнали табун «Белой» сотни Джумахи.

* * *

* * *

Глава 16

Сон ушёл мгновенно. Я не стал тратить время на расспросы Сарбака — его лицо, белое как полотно, говорило само за себя. Через полминуты я уже натянул сапоги и вышел из палатки.

В эту ночь «гуляй-город» стоял между двумя высокими холмами. Лагерь уже гудел, как растревоженный улей. За пределами защитного периметра сейчас шло построение конных лучников. Только там, где вчера вечером воины «Белой» сотни снимали сёдла со своих коней для ночного выпаса, чернела пустота. Дозорные с утра не пригнали табун обратно.

Перед моей палаткой в пыли стоял на коленях Джумаха, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Перед ним лежали двое.

— Из десятка воинов, оставленных в ночном дозоре при лошадях, выжили только они, — проговорил сотник. — Но лучше бы им, наверное, было сдохнуть, как и остальным.

Я подошёл ближе и почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Эти двое не просто попали под обстрел. В их телах торчали обычные обломки стрел, но раны вокруг них выглядели страшно. Кожа была располосована в клочья — мясо было будто вывернуто наружу, и из каждой раны сочилась тёмная, почти чёрная кровь.

Мириэль уже тоже успела одеться и выбежать из палатки, чтобы сразу начать осматривать раненых.

— Наконечники из чёрного стекла, — сказала она, внимательно осматривая раны. — Небесный обсидиан. Очень острые, но хрупкие. Они входят в плоть и рассыпаются на десятки мелких осколков, которые острее любой бритвы. Достать их все невозможно. Я видела такое раньше несколько раз, — она покачала головой и встала с колен. — Мне жаль, но я тут бессильна.

— Позовите Нарана! — распорядился я. — Надо попытаться сделать всё, что в наших силах.

— Боюсь, его дар тут тоже не поможет, — целительница развела руками. — Повреждения слишком тяжёлые. Даже остановив кровь, вытащить все осколки мы просто не сможем. Надо вырезать большие куски из тела — они не выживут.

Я вспомнил «дум-дум» из своего прошлого мира. Эти степные дикари, прозванные «Небесной Язвой», изобрели свой аналог экспансивной пули, используя природную хрупкость этого странного вулканического стекла.

— Где остальные воины из охраны табуна? — спросил я Джумаху, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Мертвы. Все, — сотник наконец поднял на меня взгляд, полный неистовой ярости, и встал с колен. — Коней угнали на восток. Позвольте мне взять людей и догнать их! Я вырежу каждое сердце Язв!

— Стоять! — я буквально придавил его голосом. — Ты сейчас не воин, Джумаха. Ты — раненый зверь. Ты оголтело поведёшь сотню в овраги между холмами, и вас там всех и положат в засаде.

Я огляделся. Рилдар уже стоял рядом, его глаза сузились, ожидая от меня приказа. Он уже был в доспехах, его лук зачехлён, а рука лежала на рукояти меча.

— Рилдар, бери эльфов из «Жёлтой» сотни. Только они смогут там пройти. Эти холмы — не степь. На востоке густой кустарник и одинокие деревья. Степняки привыкли к простору, а Язвы воюют тут, как в лесу. Наши эльфы знают, что такое засады в зарослях, и будут осторожны.

— Мы вернём табун, повелитель, — коротко бросил Рилдар и, не дожидаясь дальнейших указаний, бегом направился к своей сотне.

Джумаха остался на месте, его трясло от бессилия. Я положил руку ему на плечо.

— Твои люди нужны здесь. Если это был отвлекающий манёвр, они ударят по обозу. Будешь сегодня с Люном, пока не найдут лошадей.

* * *

Первые звуки боя донеслись до нас через час. Это не было похоже на привычный шум степной схватки с её криками и топотом тысяч копыт. Жуткий, пронзительный вой, от которого кровь стыла в жилах.

Никто в лагере не понимал, что происходит, пока с востока не прискакал вестовой с донесением от Рилдара.

Его отряд уже возвращался. Удалось отбить почти полсотни лошадей, вступив в схватку с отступающим противником. Остальные «Небесные Язвы» рассыпались на мелкие группы и сумели уйти за дальние холмы.

А вскоре показались и эльфы из «жёлтой» сотни, подгонявшие перед собой перехваченный табун. Пятерых раненых сразу приняли в лазарете, а Рилдар прискакал к моей палатке и спрыгнул с взмыленного коня. Навыки езды на лошадях у эльфов очень быстро росли, и теперь их сложно уже было издалека отличить от уверенно держащихся на конях степняков.

Рилдар доложил о потерях и протянул мне две стрелы.

Тот страшный рёв, который так напугал всех в лагере, оказался хитрой придумкой. К стрелам «Небесной Язвы» были привязаны полые трубки из тростника с особыми прорезями. В полёте они издавали звук, похожий на крик раненого демона. Психологическая атака, помноженная на эффект внезапности. Кони, не привыкшие к такому звуку, бесились и неслись куда глаза глядят, ломая ноги и пытаясь сбросить с себя седоков. Рилдар потерял так троих эльфов и шесть лошадей, прежде чем ему удалось навести порядок в своих рядах, чтобы дать достойный отпор нападающим. Если бы не наличие стремян у наших воинов, им сложно было бы удержаться в сёдлах, и мы, скорее всего, потеряли бы ещё больше. Трупы удалось забрать, сотник спрашивал, как будем их хоронить.

— Завтра. В кургане. Вместе с остальными, — тяжело вздохнул я. — Усыпальниц