Кондитер Ивана Грозного 4 - Павел Смолин

мне проценты взымать грешно. Лично мне грешно настолько, что это переходит в категорию «невозможно». Хорошо, что один рассеянный народ уже давно решил эту проблему через институт «шебесгоев» — «прокси»-человек, который формально берет этот страшный грех на себя.

Мой «шебесгой» имеет очень хорошее в моих глазах имя — Лаврентий. Сын купеческий из Новгорода. Его прадед торговал солью. Дед — солью и мехами. Отец — солью, мехами и воском. Ну а сын хорошо поработает на благо всей Святой Руси.

Считать Лаврентий умеет еще лучше Клима, и отпускать его мне, если честно, жаль, но лучшего кадра просто нет. С самых малых лет, сидя на сундуках, он слушал тихие разговоры старших о долях, морях, дорогах, рисках и серебре. Он просто не видел иной жизни кроме сидения в маленьком, заполненном грамотками кабинете, от которого на самом деле зависят капиталы и сами жизни многих сотен и тысяч людей. Лаврентий хорошо понимает, что деньги — это кровь нашего мира. И, будучи Православным человеком, проценты конечно же считал грехом.

Хорошо, что моя репутация почти святого позволяет мне снимать грехи в обход Церкви с тех людей, кто смотрит на меня с восхищением. Лаврентий — как раз из таких, а потому хватило короткого разговора, чтобы он согласился. Кроме этого поможет и тот факт, что рядовыми клерками (то есть «шебесгоями шебесгоя») будут работать англичане и местные, нидерландские жители. Наше в конторе только управление, контроль персонала и деньги. И разумеется, отпустить с Лаврентием его жену и пятерых детей (старшие уже сами торговлишкой заняты) будет слишком опасно — чужая страна, холод, люди лихие… Пусть лучше у меня живут, так всем нам будет спокойнее.

Разумеется, англичане этим занимаются не за «спасибо». Жаль, но мне не удалось прогнуть их на разовый платеж, и в ходе торга пришлось согласиться на чудовищные на длинной дистанции полтора процента. Жадный и наглый народец как ни крути, но без них сейчас никак, и «наглы» это понимали. Если бы не «презентации», фамилия «Палеолог» и наш с Царем славный поход, пришлось бы соглашаться на бо́льшую комиссию, но я не в обиде: очень хорошо, что грядущий обвал англичане не предвидели, и в договоре зафиксировано, что эти полтора процента выплачиваются только серебром, и только с прямых финансовых операций типа кредита. Торговля — отдельно, покупка земель и активов — тоже отдельно. «Легким движением руки брюки превращаются…».

Это — долгий, очень долгий проект, и как бы не чесались руки им заняться, придется направлять созидательные порывы куда-то еще несколько лет. Чума обещает закончиться к осени, к ноябрю конторка уже должна открыть свои двери для страждущих, но пока первые пару-тройку лет набора репутации через нее будут оборачиваться гроши (по моим меркам), мне она будет неинтересна. Так, поглядывать и все.

Англичане уехали из Мытищ двадцать пятого июня, а третьего июля уже ушли караваном. Большим и зубастым караваном, с воинами и пушками, потому что суммарная стоимость груза равняется половине бюджета самой Англии. Серебро. Очень много серебра — сейчас Европа остро нуждается в быстрых деньгах для восстановления экономики после эпидемии. Остальное — товары, которые надлежит продать в Антверпене, то бишь тоже обратить в серебро, но не монетой, а векселями уважаемых европейских торговых домов. Все это — стартовый капитал скромненькой торгово-кредитной фирмы «Paleologus-Osborn Merchant Credit House».

Увезли и то, что с аристократической, напрочь оторванной от понимания экономических процессов точки зрения гораздо ценнее. В переписке с Марией I Тюдор (Кровавая Мэри та самая) мы покуда не состояли, это прерогатива Государя. Ох и много он ей насчет самодержавия пишет, потешается над тем, что бомжи из Парламента смеют что-то указывать самой Королеве. Я поперек иерархии не лезу, поэтому ничего кроме дарственных пожеланий всего хорошего в сопроводительной записке к подаркам не написал.

Прежде всего — Мария у нас дама, а дамы любят ювелирку. Великолепнейшей, IX века византийской работы комплект, приписываемый Каролингам. Документы прилагаются! Строгая геометрия, эмали, филигранность работы, вкус, а не тупо камней побольше на золото наштамповать. Комплект из трех предметов: ожерелье, серьги и брошь.

Католичке Марии дар времен единого Христианства обязательно понравится. К подарку незримо, но вполне осязаемо прилагается моя фамилия, которая в свете Похода придаст не больно-то популярной королеве влияния и, быть может, прибавит союзников. Микроподколка, от которой Иван Васильевич изволил хохотать добрых пять минут, в наличии — сопроводительные документы начинаются со строчек «Сие — не украшение, но образец того, как украшали власть, когда она еще не нуждалась в оправданиях». Дар дополнительный, от которого я не смог удержаться — сосуды с наилучшим из возможных спиртом и банки с томатным соком. Рецепт коктейля «Мэри» прилагается, дальше мир сделает все сам.

Королева в Англии — лицо физическое, а над нею существует юридическое, в виде Короны, которой все равно, на чьей голове лежать. Этой вот Короне я подарил технологию изготовления идеальной, как у меня, бумаги в лице снабженной чертежами и инструкциями книжищи и двух специалистов, отправленных в пятилетнюю «командировку». Лес свой англичане благополучно загеноцидили, и себестоимость получится выше, чем у нас здесь, но с учетом бесконечной потребности в бумаге это все равно несоизмеримо выгоднее, чем покупать «верже».

И то, чего никогда не сделал бы Государь: дар Парламенту. Конкретным его членам что-то дарить бесполезно, они под Парламентом как Мария под Короной — временщики, поэтому лучше всего будет оставить жирный, присутствующий в физическом пространстве перед глазами парламентариев во время заседаний, след. И такой у меня имеется — великолепная статуя Юстиции в формате «с книгой» из Царьграда. Мудрость и закон — чем не уместный символ? Византия — она вообще-то Рим, из Права которого так или иначе выросли все правовые системы Европы.

Парламентарии будут меняться, с ними будет меняться Англия, но Юстиция с табличкой «Дар Парламенту от подданного Государя Всея Руси Гелия Палеолога» будет стоять непоколебимо, сама по себе служа излучателем «мягкой силы».

Сами мои английские гости тоже не остались без подарков. Помимо «диковин», сиречь замаскированных образцов товаров, я расщедрился на подарки персональные. Сэр Томас Рэндольф получил перстень-печать с неброским камнем и идеально вырезанным клише. Символизирует, что я вижу в нем человека дела. Делопроизводства, если точнее — он же посол, у него много бумажной работы.

Ричард Ченслор получил добротный, наполовину драгоценный набор морехода: астролябия, якобов посох, таблица широт (средневековая, аккуратно переписанная). Сверху — компас нашей работы, ничего такого, просто аккуратно воспроизведена уже имеющаяся технология. Мое уважение к бывалому мореходу вполне искреннее