Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

– Мисс Пиквикс! – воскликнули сестры, последовав за ней. Им стало интересно, куда она направилась в такой спешке.

– Спасибо, девочки, но у меня нет ни единой свободной минутки, – произнесла Фиона, набрасывая на себя шаль, которую оставила на кресле с откидной спинкой и которая гасила ее магию, а затем сделала шаг на улицу. – Мне нужно все распланировать в саду, а времени осталось совсем немного. Впрочем, у меня еще сохранились семена, и, думаю, мне удастся все сделать за время, что мне отведено. Конечно, придется расчистить сарай на заднем дворе…

Прервав свои бормотания всего на секунду, чтобы быстро махнуть сестрам на прощание, ведьма выскочила из магазина, захлопнув дверь с таким грохотом, что Табита зашипела со своего спального места под одним из столов.

Когда сестры пришли в себя и осознали, что они преуспели в раскрытии Задачи, чувство облегчения просочилось в дом, и за ним тут же последовало ликование сестер.

– Мы это сделали! – буквально закричала Вайолет, заключив сестер в крепкие объятия.

– Нам предстоит разобраться еще с двумя, – напомнила Энн, но ее тон был полон надежды.

– Теперь мы по крайней мере знаем, что то, о чем нас просили, выполнимо, – заметила Беатрикс. – Возможно, ключ к разрушению проклятия действительно находится в спасении магазина.

– И мы только что сделали шаг в правильном направлении, – рассмеялась Вайолет и закружилась по комнате. Дом, охваченный всеобщим волнением, изменил цвета стен с зеленого на ярко-желтый и заиграл на пианино, спрятавшемся в одной из свободных комнат на втором этаже. Сестры услышали радостную мелодию, проникавшую вниз сквозь напольные доски, и их улыбки стали еще шире.

– Как ты додумалась до лепестков бархатцев? – спросила Беатрикс у Энн, когда их смех стал иссякать. Они не видели ту жестянку добрых два десятилетия, когда их мать убрала ее наверх для надежного хранения, и Беатрикс задумалась, как ее сестра так быстро про нее вспомнила.

– Просто почувствовала, – ответила Энн, стараясь унять любопытство сестры и при этом сохранить собственные секреты в тени. Стоило ей произнести слова, как она ощутила незнакомый привкус лжи на языке – прогорклую сладость, похожую на вкус сожженной меренги. – Я как-то на днях рылась там в поисках чего-нибудь, что сможет помочь нам с мистером Кроули, и наткнулась на жестяную коробочку.

– Что ж, нам повезло, что ты ее нашла, – произнесла Вайолет, зевая в кулак, совершенно вымотанная и готовая к полноценному ночному отдыху. – Не хотите прикончить лавандовое печенье, которое я вчера оставила в гостиной? Я хочу немного посидеть, прежде чем мы пойдем спать.

– Думаю, это лучшая идея за весь день, – кивнула Энн, обхватила руками сестер и направила их к лестнице.

Но хотя Вайолет и Беатрикс могли и не заметить ложь Энн, когда комната опустела, дом начал подмечать нотку чего-то странного. Поначалу он решил, что этот аромат, скорее всего, доносится из кухни, но чем дольше он прислушивался, тем больше осознавал, что запах сожженных маршмеллоу исходил от того места, где стояла Энн.

Дому не нравились секреты. От них в коридорах сгущалась тьма, а пыль оседала там, где не должна была, наполняя пространство мускусным отталкивающим запахом.

Убедившись, что сестры держат ситуацию под контролем и в свое время все выяснится, дом решил наблюдать и ждать, что произойдет.

Но когда он начал закрывать шторы и разжигать вечернее пламя в каминах, его стены не могли не задуматься о том, правильный ли выбор он сделал.

Глава двенадцатая

Кролик

Символизирует наличие достаточного мужества, позволяющего преодолеть страх

Сирень цвела, наполняя улицы ароматом раннего лета, но Беатрикс, казалось, не замечала смены сезона. И хотя дом пытался вытолкнуть ее на улицу – подышать свежим воздухом в саду или прогуляться по кварталу, она закрылась в своем кабинете, потерянная в мире за пределами «Лунного серпа».

Когда Беатрикс не помогала в магазине, она все время тянулась к стопке чистых листов, поджидавших ее на столе. Она находила глубокое удовольствие в том, что заполняла их и наблюдала, как растет ее история, как персонажи с каждым абзацем становятся все более и более живыми. Она и ее сестры продолжали проводить пару часов после закрытия магазина, отдыхая в гостиной на втором этаже, но уже не задерживались на разговор и чашку чая так, как раньше. Вайолет походила в эти дни на тигра в клетке: рыскала по комнате, вгрызаясь в печенье, и внезапно пулей вылетала за дверь, решая, какой угол в доме перевернет следующим. Она закончила с чердаком, оставив его в состоянии полной и совершенной катастрофы, отчего стены беспокойно дрожали почти два дня подряд. Некоторые картинные рамы так и висели под наклоном – знак, что бедный дом испытывал трудности со сдерживанием ночных раскопок Вайолет.

Энн тоже казалась очень занятой, хотя и оставалась в своем кресле с откидной спинкой еще долго после того, как Беатрикс желала ей спокойной ночи и ускользала в свой кабинет. В отдельные вечера, когда Беатрикс наконец замечала время и тихонько поднималась по ступенькам в свою спальню, она видела, что в гостиной еще мерцает огонь, и, заглянув в дверь, обнаруживала Энн, пристально вглядывающуюся в пламя. Когда им удалось раскрыть Задачу Фионы, Беатрикс решила, что Энн может немного расслабиться, но, хотя днем та и казалась весьма беззаботной, с ней случилась перемена и, когда наступала ночь, в ее взгляде вспыхивало что-то странное.

Но у Беатрикс были собственные проблемы, с которыми нужно было разобраться.

Она почувствовала, как напряглись мышцы в ее запястье, отвлекая ее от образа, который она пыталась воссоздать словами на бумаге. Вздохнув, Беатрикс отложила перо и потянулась, разминая узлы в спине и шее, формирования которых она не заметила. Наконец разрешить себе с головой уйти в истории, которые все это время созревали на задворках ее сознания, – все равно что погрузиться в ванну с теплой водой с ароматом лаванды. Конечно, ее тело болело, но писательство было бальзамом для ран, которые все еще ныли, пусть она этого и не осознавала. И иногда казалось, что она может и не вернуться в этот мир с бронированием столиков, наполовину полными чашками и бухгалтерскими книгами, хотя это чувство быстро испарялось при звуке вопрошающего голоса Энн или яростных шагов Вайолет.

При мысли о сестрах грудь Беатрикс сжалась от чувства вины. Она все еще не сказала им, что ее рассказ был принят и что «Донохью & Компания» ожидают от нее целый роман к