Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

где они лежали, и стали пробираться по снегу дальше – длинная вереница людей и вьючных пони. Приближаясь к Кил-Ноту, я нервничал и держал магию наготове, а потому первым почуял поджидающего нас Одаренного. Я осторожно прощупал его разум и обнаружил, что он представляет собой безмолвную крепость, невосприимчивую ни к чему, кроме полноценного штурма. Я удалился, пока он не почуял меня, и предупредил остальных магов, чтобы они ожидали гостей. Разведчики вскоре доложили, что впереди в долине ждет посланник от горцев Кил-Нота.

На поросшем мхом камне, скрестив ноги, сидела девушка, которая, похоже, всего год назад достигла женской зрелости. Ее белые как снег волосы, стянутые на лбу полоской тисненой кожи, спадали до пояса. Наперекор морозу она была обнажена, а тело покрывали причудливые синие и черные татуировки. У нее были тонкие, почти хрупкие черты, а лицо с закрытыми глазами выглядело безмятежно и невинно. Но внешность обманчива – я знал, что за ней скрывается нечто до отвращения злобное.

– Что ты здесь делаешь, да еще в таком неприличном виде? – спросил Гренвилл, дрожащий от холода под плотной мантией Арканума, в меховых перчатках и плаще. Его слова повисли в стылом воздухе как неуместный пердеж. – Ты выжила из ума? Принесите этой язычнице одеяло, пока она не замерзла насмерть.

– На это можешь не рассчитывать, – рявкнул я. – По венам этого бессердечного создания течет только лед.

В ответ я получил презрительные взгляды.

Ангарад, моя бабка по материнской линии, была, бесспорно, красива, но и ужасна. За измененным магией фасадом этой стервы скрывалось одно из самых жестоких сердец, с какими я когда-либо сталкивался. Своей неувядающей молодостью она как будто насмехалась над моей любимой покойной матерью, тогда как по всем понятиям давно сгнила изнутри и должна напоминать разлагающийся труп. Я едва сдерживал тошнотворную дрожь и яд, так и норовивший выплеснуться с языка. Шрамы с правой стороны лица и шеи стягивало жаром. Эта тварь не моя родня!

Девушка открыла свои человеческие глаза, если их еще можно было назвать глазами – в пустых глазницах торчали аметистовые шары. К счастью, третий, находящийся в отверстии на лбу, был скрыт под кожаной лентой.

Когда она заговорила, голос звучал как у усталой старухи, а не полной энергии девушки, говор же не напоминал речь современных горцев, а принадлежал давно превратившемуся в пыль народу.

– Камни приветствуют вас, Гренвилл из рода Бурос и Кормак из рода Фередайг.

Произнося это, она поворачивалась лицом к каждому магу, и все почувствовали себя неловко. Очень неприятно смотреть в нечеловеческие кристаллические глаза слепой женщины, осознавая, что ее взгляд проникает глубже, чем у любого человека.

– Зимние ветры приветствуют тебя, Брайден, сын Арэды и Эмлейна. Огонь наших очагов приветствует тебя, Винсент, сын Фионы и Бевана. Солнце, луна и звезды приветствуют тебя, Секка, дочь Грании и Тури. – Она посмотрела на Эву. – Никакие духи не приветствуют тебя, Эвангелина из рода Авернус, но сердца и мечи наших воинов будут славить твое прибытие.

Затем она посмотрела на меня. И промолчала.

Меня в Кил-Ноте не приветствовали. Как обычно. Я ведь всего лишь скот, сбежавший со скотобойни.

Я зыркнул на нее и представил, как сжимаю ее горло руками, все сильнее и сильнее, пока все три мерзких глаза не вылезут из орбит.

– Это из-за тебя и твоего народца мне пришлось вернуться, Ангарад, так что засунь приветствия себе в задницу. При виде твоей рожи тошнит даже глистов в кишках.

Все, кроме Секки, уставились на меня с открытыми ртами – а маг света и тени хмурилась и рассматривала крутые склоны долины, словно что-то искала.

Ангарад встала, не испытывая ни тени стыда или смущения от того, что стоит перед незнакомцами, а ее тело прикрыто одними лишь татуировками. Даже для вольных моральных устоев горцев это было вызывающе, но она стара, красива и внушает страх. Так кто осмелится ее упрекать?

С непроницаемым выражением лица она взглянула на меня сверху вниз.

– Ты так неуважительно разговариваешь со своей бедной одинокой бабушкой и даже не обнимешь ее, Эдрин Бродяга?

Ее слова вызвали живейший отклик среди наших людей, в основном благодаря ее прекрасной наготе.

Обнять ее? Серьезно? Вот и все, что она способна придумать, чтобы настроить мое войско против меня? Это всего лишь капля в океане неприязни. Ее волновало лишь одно – как сделать меня тем, кем должна была стать моя мать.

– Не надо ей сочувствовать, – сказал я. – Она старше любого из нас, а ее поношенные глаза старше, чем проклятый Арканум. Если сунуть в нее член, он сгниет и отвалится. Если бы эта мелкая дрянь, якобы провидица, лучше занималась своим делом, то предсказала бы войну, и было бы время к ней подготовиться.

Она вдруг забилась в конвульсиях. Она вскинула голову, посмотрев на внезапно набежавшие тучи. Когда Ангарад повернулась обратно ко мне, внутренний огонь ее горящих глаз окрасил снег в пурпурный. Ее губы побелели как снег, а потом и татуировки. Я широко распахнул Дар, и в меня хлынула магия. Я приготовился убивать.

– Хватит! – раздался хор голосов со всех сторон, и маги Арканума открыли Дары, а стражи достали оружие.

Два десятка горских друидов вышли из темных расщелин в скале или просто появились откуда ни возьмись, все в серо-зеленых накидках, не принадлежащих ни одному клану, все Одаренные. Секка поморщилась, недовольная тем, что не заметила, каким образом они так замаскировались. Но каким образом проклятые язычники могли спрятаться от меня?

Эва твердо положила руку мне на плечо.

– Заткнись, – прошипела она. – Прошу тебя, хоть раз. Мы должны сражаться вместе с этими людьми, а не против них.

Только ради нее я захлопнул пасть. Она права, сейчас не место и не время, чтобы вырвать из груди моей бабки еще бьющееся сердце.

Мне следует быть хитрее и безжалостнее, чем когда-либо. Мерзко это осознавать, но я должен стать похожим на нее. Иначе беспомощно запутаюсь в ее паутине, пока она пытается сделать из меня кого-то другого.

Ангарад внимательно изучала мою реакцию и, похоже, была разочарована. Значит, все по-прежнему.

– Бросьте оружие и придержите магию. Любая попытка воспользоваться ею приведет к смерти, мы не позволим тебе залезть к нам в душу, тиран.

Я покосился на Эву.

«Я ведь предупреждал».

В окружении Одаренных у нас не осталось другого выхода, кроме как подчиниться. Мечи, щиты, копья, луки и магические приспособления полетели в снег.

Ангарад улыбнулась – холодно и жестко, под стать своему сердцу.

– Теперь вы можете войти в священные владения Кил-Нота.

Воины с