Попаданец по-своему - Буради Хомура

— Что это? — спросила Селена.

Ответа не было.

— Людвиг?

— Технология… — прошептал он. — Тысячелетней выдержки…

— Он жив? — спросил Кайр у Зари.

— Дышит.

— А глаза?

— Открыты, но не моргают.

Людвиг издал звук — не то всхлип, не то смех.

— Она считалась утерянной! Г-7! Модель, которая варила нектар для королей!

— А теперь она варит что? — спросила Селена.

— Всё! Гномий самогон, эльфийскую настойку, человеческую медовуху…

— А артефакты где? — перебил Кайр.

— Артефакты?

— Ты хотел найти артефакты для похода.

Людвиг посмотрел на аппарат. Потом на Кайра. Потом снова на аппарат.

— Это артефакт.

— Это бак для браги.

— Гномий самогонный аппарат — это больше, чем бак! Это символ! Это культура! Это…

— Бесполезно для похода, — закончила Селена.

— Неправда! Мы можем взять его с собой и…

— И что? Поить Ткачей?

Людвиг задумался.

— Теоретически… если они выпьют…

— Если они выпьют, они нас убьют. Пьяные злые боги — это хуже, чем трезвые.

— Откуда ты знаешь?

— Я живу в этом мире.

Кайр подошёл к аппарату. Потрогал медный бок.

— Тяжёлый.

— Триста килограмм, — сказал Людвиг с гордостью.

— Мы не унесём.

— Унесём. Вчетвером. Медленно, но унесём.

— А смысл? — спросила Заря.

— Если мы вернёмся — поставим в трактире. Марта будет рада.

— Марта будет ругаться, что он место занимает.

— Марта будет варить самогон и продавать его путникам. Мы разбогатеем.

— Нам не нужно богатство. Нам нужно не умереть в мёртвых землях.

Людвиг посмотрел на Кайра умоляюще.

— Пожалуйста. Это Г-7. Тысяча лет. Если мы бросим его здесь, он пропадёт.

— Мы вернёмся за ним после похода.

— А если мы не вернёмся?

Повисла тишина.

— Тогда он пропадёт, — сказал Кайр. — Но если мы не вернёмся, нам будет всё равно.

— Это цинично.

— Это правда.

Людвиг вздохнул. Ещё раз погладил аппарат.

— Ладно. Но после похода — ты обещал.

Глава 41: Проверка

Вечером Людвиг объявил испытания.

— Мы должны проверить, работает ли он. Это вопрос науки и традиции.

— Ты просто хочешь выпить, — сказала Селена.

— Я хочу приобщиться к культурному наследию предков!

Аппарат заправили зерновым суслом. Торин, узнав про находку, проявил неожиданную щедрость — пожертвовал целое ведро.

— Он что, добрый? — спросил Кайр.

— Он хочет первым попробовать, — ответил Людвиг.

Людвиг подкрутил краник и запустил процесс. Через час первая капля упала в подставленную кружку. Запах разнёсся по мастерской — сложный, с нотками мёда, дыма и чего-то, чему не было названия.

— Пахнет горелым счастьем, — сказал Лаэртан, поморщившись.

— Ты нюхаешь? — удивился Рогар.

— Эльфы обладают тонким обонянием.

— И тонкой душевной организацией, — добавил Людвиг. — Сейчас мы её проверим.

— Пробуем, — объявил Людвиг и налил себе, Кайру, Рогару и, после короткого колебания, Лаэртану.

Эльфийский лорд посмотрел на кружку, как на неизвестный вид яда.

— Я не пью.

— Никогда? — спросил Рогар.

— Никогда. Эльфы не…

— Один глоток. Это не алкоголь. Это история.

Лаэртан поднёс кружку к носу. Поморщился снова. Сделал глоток.

— Оно… жжётся.

— Нормально, — сказал Людвиг. — Крепкое.

— У меня онемели губы.

— Бывает.

— И язык.

— Пройдёт.

Лаэртан сделал второй глоток. Задумался.

— Я чувствую… вибрацию.

— Это вкус, — сказала Заря.

— Вкус вибрирует?

— Вкус — это ощущение.

— А это ощущение — как будто меня ударили по затылку.

— Первый раз всегда так, — сказал Рогар.

— Ты пьёшь?

— Редко. Но когда пью — знаю меру.

— Какую?

— Пока не упаду.

Лаэртан допил первую кружку. Поставил на стол.

— Я хочу ещё.

— Не хочешь, — сказала Селена.

— Очень хочу.

— Ты пьян.

— Эльфы не пьянеют.

— А сейчас что?

— Это… расширение сознания.

Людвиг налил ему вторую.

На второй кружке Лаэртан расслабил плечи — впервые за триста двадцать лет. Перестал сидеть прямо как палка. Откинулся на спинку стула.

— У вас странные представления о гостеприимстве, — сказал он.

— У нас представления: кто не пьёт — того не уважают, — сказал Людвиг.

— Я вас всех уважаю. Даже гнома.

— Спасибо.

— Не за что.

К третьей кружке Лаэртан начал говорить. О молодости, о наставнике, о том, как думал, что справедливость существует.

— А потом я стал наблюдателем, — сказал он. — И перестал чувствовать.

— А сейчас? — спросила Заря.

— Сейчас… я чувствую, что у меня отваливаются уши.

— Это не уши, это волосы, — сказала Селена.

— Какая разница.

Лаэртан потрогал волосы. Те стояли дыбом.

— Это нормально? — спросил он у Людвига.

— Побочный эффект.

— Он пройдёт?

— Когда протрезвеешь.

— А когда я протрезвею?

— Утром.

— А сейчас что?

— Сейчас — культурное наследие.

Лаэртан допил третью кружку. Попытался встать. Сел обратно.

— Я… я люблю вас всех, — сказал он.

— Точно перебрал, — сказал Кайр.

— Нет! Я серьёзно. Вы… вы странные. Живёте, кричите, спорите, едите кашу. Я смотрел на вас и не понимал. А теперь… я, кажется, начинаю понимать.

Уголки его губ дрогнули — не в усмешке, в улыбке.

— Вы… вы мои друзья, — добавил он. — Даже гном.

— Я уже слышал, — сказал Людвиг.

— Я повторяю. Для важности.

Лаэртан попытался чокнуться с Рогаром. Промахнулся и попал по кружке Кайра. Разлил самогон на стол.

— Извините.

— Ничего, — сказал Кайр. — Стол переживёт.

— А я?

— Ты — нет. Иди спать.

— Не хочу.

— Тогда пой.

Лаэртан запел. Это была древняя эльфийская песня. Судя по мелодии — о чём-то печальном. Но пел он фальшиво.

— Он козлит, — шепнул Людвиг Селене.

— Эльфы не козлят, — ответила она. — У них абсолютный слух.

— А у этого?

— Абсолютная фальшь.

Лаэртан допел, поклонился и чуть не упал. Селена подхватила его за локоть.

— Всё, хватит.

— Не хватит. Я только начал.

— Ты начал три часа назад.

— Время — иллюзия.

— Сейчас ты протрезвеешь и поймёшь, что время — это боль.

Лаэртан посмотрел на неё пьяным, но удивительно ясным взглядом.

— Ты жестока.

— Я реалист.

— Одно и то же.

— Нет. — Она отпустила его локоть. — Это разное.

Он снова сел на стул. На этот раз не пытался встать.

Кайр подошёл к Заре, сидевшей у стены, и сел рядом. Она положила голову ему на плечо.

— Лаэртан сказал «я начинаю понимать», — прошептала она. — Через триста двадцать лет. После трёх кружек гномьего самогона.

— Гномий самогон творит чудеса.

— Не самогон. Балка. Мы делаем что-то, чего не делал никто. Даже эльфы.

Кайр взял её за руку. Где-то у аппарата Людвиг наливал Рогару третью кружку. Где-то у окна Лаэртан рассказывал Селене что-то длинное и явно древнее, а она слушала с выражением, которого Кайр не видел никогда.

— Завтра идём в мёртвые земли. Ты готов?

— Почти. Но сегодня — самогон. И эльф, который впервые за триста лет улыбнулся.

— Этого достаточно.

— Да. Этого достаточно.

Лаэртан вдруг повернулся к ним:

— Я слышу вас.

— Ты должен спать, — сказал Кайр.

— Эльфы не спят после трёх кружек. Эльфы… — он икнул, — …медитируют.