Попаданец по-своему - Буради Хомура

— Медитирует, — сказала Селена.

Людвиг гордо посмотрел на аппарат.

— Г-7. Тысяча лет. А работает как новый.

— Ты сам его только что запустил.

— Идеально запустил.

— Первая капля через час — это идеально?

— Для первого раза — да.

Кайр допил свою кружку. Поставил на стол.

— Пора расходиться.

— А он? — Заря кивнула на Лаэртана.

— Оставим здесь. Пусть медитирует.

Глава 42: Проводы

Рассвет ещё брезжил, а Балка уже не спала. Марта встала первой, растопила печь, поставила варить кашу — больше обычного. На столе одна за другой появлялись миски: для Кайра, Зари, Селены, Рогара, Людвига, Иллианы, Лаэртана. И ещё одна — для Малкаора.

Лира пришла затемно с сумкой мазей и бинтов, молча села за стол.

— Я положила кровоостанавливающую, ту, новую. И от ожогов. И от обморожений — вдруг в мёртвых землях холод.

— В мёртвых землях всё не как у людей, — отозвался Грум, входя. — Береги себя, травница.

— Я не иду. Поэтому и кладу мази. Чтобы те, кто идёт, вернулись.

Первым из уходящих спустился Рогар — собранный, с мечом на поясе и молотом отца в руке. Дана подошла, положила руку ему на плечо.

— Завтрак. Сначала завтрак.

— Я помню.

— И не геройствуй.

Рогар чуть усмехнулся — одним уголком рта. Дана вернулась к печи. Кайр заметил: она дважды переставила один и тот же горшок. Просто чтобы чем-то занять руки.

Селена возникла на подоконнике бесшумно, как всегда. Лук при ней, колчан полон.

Лаэртан вошёл последним. Держался за голову. Волосы всё ещё торчали дыбом — как после вчерашнего.

— Вы выглядите… свежим, — сказал Кайр.

— Я чувствую себя дохлым.

Марта молча поставила перед ним кружку с мутной жидкостью.

— Что это?

— Рассол. Пей.

Лаэртан выпил. Поморщился. Выпил ещё.

— Я никогда больше…

— Знаю, — перебила Марта. — Ты уже говорил. Утром.

Людвиг ввалился последним, звеня мешком. Из него торчали медные трубки, линзы и что-то, отдалённо напоминающее свисток.

— Портативный дестабилизатор. Почти готов. Почти настроен. Почти не взрывается.

— «Почти»? — уточнила Марта.

— Девять из десяти. Я улучшил статистику.

— А это что? — спросил Рогар, показывая на что-то круглое в мешке.

— Запасной.

— Запасной дестабилизатор?

— Запасной бутерброд. На случай, если первый упадёт.

Марта покачала головой и начала накладывать кашу. Перед Малкаором её рука на секунду задержалась. Он поднял прозрачные глаза.

— Спасибо. За вчера.

— Ешь. Не разговаривай. Не благодари.

Малкаор взял ложку. Пальцы почти не дрожали.

Завтрак прошёл в сосредоточенной тишине. Кайр смотрел на лица остающихся: Марта у плиты, Грум с незажжённой трубкой, Лира, перебиравшая травы, Эйрена и Алира — плечом к плечу.

Когда с едой было покончено, Марта отставила горшок.

— Так. Проводы.

Во дворе уже стояла Клуша. За её спиной, в две идеально ровные шеренги, выстроились куры. Все семь. Клювы вперёд. Крылья прижаты.

Одна курица попыталась выйти из строя. Клуша рявкнула. Курица упала.

— Опять, — вздохнул Мирко.

— Она притворяется, — сказала Зоська. — У неё это хорошо получается.

Клуша подошла к лежащей курице. Клюнула её в бок. Курица вскочила и заняла своё место в шеренге.

— Видишь? — сказала Зоська. — Никто не притворяется дважды.

Мирко и Зоська стояли в стороне. Зоська прижимала к груди тряпичную куклу — ту самую.

Людвиг попытался протиснуться к выходу с мешком. Мешок застрял в дверях.

— Только не сейчас, — простонал гном.

— Выдохни, — посоветовал Рогар.

— Я не толстый. Это мешок толстый.

Селена дёрнула мешок на себя. Людвиг вылетел следом, как пробка из бутылки.

— Спасибо, — сказал он, поднимаясь.

— Не за что. В следующий раз иди без мешка.

— Без мешка я не воин.

— С мешком ты — посылка.

Зоська подошла к Заре — медленно, по-взрослому, — и запрокинула голову.

— Ты вернёшься?

— Вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Зоська обняла её — крепко, обеими руками, уткнувшись лицом в дорожный плащ. Заря опустилась на колени и обняла в ответ.

— Я буду ждать. И Клуша будет ждать. И мама. Ты передай там этим Ткачам, что мы их не боимся.

— Обязательно передам.

Потом Зоська повернулась к Селене. Охотница опустила лук.

— Ты тоже вернёшься.

— Вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Зоська протянула ей куклу.

— Возьми. На удачу.

Селена посмотрела на неровные стежки, на пришитую криво руку, на нарисованные углём глаза. Взяла — осторожно, как берут очень ценное, — и сунула за пазуху, к сердцу.

— Верну, когда приду обратно.

— Ты уже говорила так.

— И вернула.

Зоська шагнула вперёд и обняла её. Селена на мгновение замерла, но через секунду её рука легла на спину девочки. Скупо. Неуклюже. По-настоящему.

Лаэртан стоял в стороне, держась за голову.

— Вам плохо? — спросила Иллиана.

— Я вспоминаю вчерашнее.

— И что вспомнили?

— Что пел.

— Это было… душевно.

— Эльфы не поют фальшиво.

— Вы спели очень душевно. И очень фальшиво.

Лаэртан закрыл глаза.

— Я умру в мёртвых землях. Это будет достойная смерть.

— Не раньше, чем вы попробуете мой новый прибор, — сказал Людвиг.

— Тогда я умру дважды.

Марта обходила уходящих. Каждому что-то вкладывала в руки: свёрток с хлебом, платок, флягу с чаем. Когда дошла до Людвига, гном уже открыл рот, но Марта сунула ему бутерброд — огромный, с салом.

— На дорожку. И не спорь.

— Я не спорю. Я просто… спасибо.

Гном попытался запихнуть бутерброд в карман. Бутерброд сломался. Людвиг растерянно посмотрел на крошки.

— Ешь сейчас, — сказала Селена. — Карманы не для еды.

— А для чего?

— Для стрел.

— У меня нет стрел.

— Тогда для бутербродов, которые не ломаются.

К Лаэртану Марта просто подошла и встала рядом.

— Ты так и не привык к нам.

— Я прожил триста двадцать лет. Привыкнуть за месяц невозможно.

— И не надо. Ты просто возвращайся.

Лаэртан чуть наклонил голову — жест высшего признания у эльфов.

— Постараюсь.

Клуша коротко рявкнула — и куры расступились, открывая проход. Ни одна не шелохнулась.

Кайр оглядел двор. Марта с сухими глазами. Грум с незажжённой трубкой. Лира с пустой корзиной. Эйрена и Алира. Дана, положившая руки на плечи Зоське. И Малкаор, который уходил с ними.

Глава 43: Мёртвые земли

К полудню лес начал редеть. Деревья становились ниже, кривее, словно пригибались к земле. Мох под ногами сменился пепельным лишайником, а воздух — сухой и холодный — начал отдавать металлом. Кайр знал этот привкус. Так пахло у Ворот.

— Граница близко, — негромко сказал Малкаор. — Через час войдём в мёртвые земли.

— Что там? — спросила Заря.

— Тишина. — Бывший хранитель помедлил. — И те, кто не проснулся.

Селена перехватила лук.

— Они опасны?

— Нет. Они просто стоят. Ждут. Но когда их много — это тяжело. Тяжело видеть