Попаданец по-своему - Буради Хомура

пепел кружился в воздухе там, где он только что стоял.

Людвиг смотрел на пустое место.

— Он действительно ушёл.

— К ней, — добавила Заря.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела. Он улыбался в тот миг.

— А ты могла видеть? Ты стояла сзади.

— Я чувствую.

Кайр подошёл к Заре. Сел рядом на корточки.

— Ты как?

— Держусь.

— Врёшь.

— Немного.

Она вытерла глаза рукавом.

— У нас нет времени плакать.

— Есть.

— Нет. Сердце стабильно. Но осколок всё ещё внутри.

— Мы вытащим.

— Знаю.

— Тогда вставай.

Глава 47: Третий осколок

Рогар сидел у стены. Лира разжимала его обожжённые пальцы — кожа слезла пластами, но он молчал, только желваки ходили.

— Жить будешь, — тихо сказала Лира, смазывая ожоги мазью. — Шрамы останутся. Но руки будут работать.

— Молот не обидится, — хрипло ответил он.

— А ты сам? — спросил Кайр, подходя.

— Я — другое. Молот — это память.

Лира затянула бинты. Рогар пошевелил пальцами. Они гнулись.

— Порядок, — сказал он.

— Не геройствуй, — бросила Лира. — Три дня покоя.

— После похода.

— Сейчас.

— Ладно.

Рогар поднялся, опираясь на молот. Селена подала ему флягу.

— Пей.

— Что?

— Воду. Не спорь.

Он выпил. Вытер рот рукавом. Посмотрел на аккумулятор.

— Он умер?

— Нет, — ответила Заря. — Он спит.

Людвиг возился с остатками дестабилизатора. Корпус остыл, но внутри ещё что-то шипело.

— Не трогай, — сказал Кайр.

— Я просто смотрю.

— Смотреть можно. Руками не лезь.

Людвиг отодвинулся.

— Семь слоёв.

— Шесть, — поправила Иллиана.

— Семь. Я считал.

— Ты считал под напряжение. Я считала по приборам.

— Мои приборы точнее.

— Твои приборы дымились.

— Они калибровались.

Селена фыркнула.

— Не ссорьтесь, — сказал Кайр. — Дело сделано.

Заря стояла на коленях у аккумулятора. Ладони уже не светились — только слабое, едва заметное тепло. Она провела пальцами по нитям. Те больше не пульсировали.

— Он молчит, — сказала она.

— Мёртв? — спросил Рогар.

— Спит. Я чувствую. Глубоко, но жив.

— Что дальше? — спросила Селена.

— Нужно вытащить осколок, — ответила Иллиана. — Жертва Малкаора стабилизировала систему, но осколок всё ещё держит Сердце. Как заноза.

— Если вытащим, Сердце проснётся?

— Или умрёт. Третьего не дано.

Лаэртан прижал перевязанную руку к груди.

— Мы не знаем, что будет. Но если не вытащим, всё останется как есть.

— А как есть — это плохо, — сказал Людвиг. — Очищенные останутся в сети.

— Да.

— А мы?

— Мы уйдём. Но Ткачи могут вернуться.

Кайр посмотрел на аккумулятор. Внутри, в глубине, бился слабый свет. Живой, но запертый.

— Я обещала ему, — сказала Заря. — Малкаору. Я верну их всех.

— Тогда давайте, — сказал Рогар. — Чего ждём?

— Ждём, пока ты отдохнёшь, — ответила Лира. — Ты не сможешь держать молот.

— Смогу.

— Не спорить. Три часа.

— Два.

— Два с половиной.

— Идёт.

Все расселись по камням. Людвиг достал остатки бутерброда — тот самый, запасной, который не упал.

— Есть кто?

— Я не голоден, — сказал Кайр.

— А я голоден. Умирать с пустым желудком — плохая примета.

— Мы не умираем.

— Я про себя.

Он откусил. Прожевал. Посмотрел на пепел там, где стоял Малкаор.

— Он был хороший, — сказал Людвиг.

— Да, — ответила Селена.

— И не жаловался.

— Никогда.

— Даже когда чихнул в первый раз.

— Это было смешно.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

Она отвернулась. Кайр заметил, что её плечи дрожат. Не от холода — от чего-то другого.

Заря села рядом с Кайром.

— Ты как?

— Держусь.

— Врёшь.

— Немного.

Она взяла его за руку.

— Мы справимся.

— Знаю.

— Тогда почему ты смотришь на пепел?

Кайр помолчал.

— Потому что он ушёл. А мы остались. И теперь мы должны сделать то, ради чего он умер.

— Сделаем.

— Тогда не отпускай руку.

— Не отпускаю.

Через два с половиной часа Рогар поднялся.

— Время.

— Ты уверен? — спросила Лира.

— Уверен.

Он взял молот. Пальцы сжали рукоять. Кожа на ладонях была розовой, свежей, но не кровоточила.

— Лира хорошо лечит, — сказал он.

— Лира хорошо лечит, — согласилась травница. — Но это не значит, что можно сразу хвататься за молот.

— А что значит?

— Что ты дурак.

— Это я и так знал.

Кайр встал.

— Начинаем.

Людвиг отложил бутерброд.

— Я готов.

— Ты нужен здесь. Следи за приборами.

— У меня нет приборов.

— Тогда следи за нами.

— Это я умею.

Кайр и Заря подошли к границе нитей. Третий осколок был виден даже обычным зрением — маленький тёмный камень, оплетённый редеющими, но ещё цепкими нитями.

— Ты видишь его? — спросила Заря.

— Да. Он там. В центре.

— Как думаешь, он чувствует?

— Не знаю. Но Малкаор верил, что Сердце живое. Значит, и осколок — часть его.

— Часть, которая делает больно.

— Да.

Кайр достал кристалл и первый осколок. Два камня на ладони. Третий ждал в сердцевине.

— Ты готов? — спросила Заря.

— Готов.

— Тогда считай.

— Раз...

— Два...

— Три.

Он закрыл правый глаз, открыл левый. Мир раздвоился. Золотая нить тянулась от его кристалла к осколку в центре. Три точки. Три ключа.

Ты свободен. Выходи.

Осколок дрогнул.

Нити начали лопаться — беззвучно, как паутина под дождём. Сначала одна, потом вторая, потом десятки. Они не рвались с треском — они истаивали, превращаясь в серую пыль.

И вместе с осколком выходила боль.

Кайр почувствовал её. Не свою — чужую, древнюю, накопленную за тысячи лет. Она прошла сквозь него, как ледяная волна, и ушла в землю.

— Ты чувствуешь? — прошептала Заря.

— Да. Оно благодарит.

— За что?

— За Малкаора. За то, что мы не бросили. За то, что пришли.

— А за нас?

— За нас — потом.

Осколок вышел из сердцевины. Медленно, неохотно, словно не хотел расставаться со своим пленом. Но нити уже не держали. Они падали сами.

Осколок лёг в ладонь Кайра — тёплый, живой. В нём пульсировал свет — цвет неба перед рассветом. Не золотой, не белый — какой-то новый, которого он никогда не видел.

Три камня теперь лежали на его ладони. Между ними протянулась тонкая золотая нить. Она не рвалась, не пульсировала — просто была.

Глава 48: Разоблачение

Кайр смотрел на три осколка в своей руке. Тёплый. Холодный. Живой. Сердце, освобождённое от оков, дышало ровно и глубоко. Всё закончилось. Малкаор ушёл. Сеть Ткачей пала. Можно было выдохнуть.

Но вместо облегчения он чувствовал странную, зудящую пустоту — как будто в груди что-то оборвалось и теперь болталось, не находя опоры.

— Заря, — тихо сказал он. — Подожди. Мне нужно проверить.

Он отошёл в сторону, подальше от костра, где Лира перевязывала руки Рогара, подальше от усталых голосов. Прислонился спиной к холодному камню. Закрыл правый глаз. Открыл левый.

Мир раздвоился.

От кристалла на его груди больше не тянулась золотая нить. Совсем. Она обрывалась