Попаданец по-своему - Буради Хомура

Людвиг проглотил кусок бутерброда.

— А дестабилизатор на них действует?

— Если что — мы не будем применять дестабилизатор против пробуждённых, — твёрдо ответил Кайр. — Они не враги.

— Я для статистики, — пробормотал гном.

Людвиг достал определитель фона. Прибор молчал.

— Он сломался? — спросил Кайр.

— Не знаю. Он никогда так не молчал.

— Это хорошо?

— Это… неестественно. Даже сломанный он пищит.

Гном потряс прибор. Тот не издал ни звука.

— Я испугался, — признался Людвиг.

— Ты или прибор?

— Оба.

Через час лес кончился. Резко, как обрезанный. Дальше простиралась равнина — плоская, выцветшая, покрытая низким, похожим на пепел кустарником. Солнце висело в блёклом небе мутным пятном.

— Дальше — мёртвые земли, — сказал Малкаор. — Можем заночевать здесь. Там будет хуже.

— Хуже — это как? — спросил Рогар.

— Там не спится. Сны приходят чужие. Обрывки воспоминаний. Страхи. Иногда молитвы.

— Чьи? — спросил Рогар.

— Тех, кто в сети.

— А если мне приснится, что я — эльф?

— Тогда вы проснётесь с длиншими ушами, — сказал Лаэртан.

Рогар потрогал свои уши.

— Не хочу.

— Ночевать здесь, — решил Кайр. — У границы.

Лагерь разбили на опушке. Селена ушла вперёд — проверить равнину. Рогар развёл почти бездымный костёр. Иллиана и Лаэртан расставили сигнальные бусины.

Заря сидела на поваленном стволе и смотрела на восток. Кайр сел рядом.

— О чём думаешь?

— О тех, кто там. Малкаор сказал — они стоят и ждут. Триста лет. А мы идём, чтобы их разбудить. Или не разбудить.

— Твоё Пламя уже пробудило Малкаора. И тех четверых. И поля.

— Это здесь, в живых землях. А там — сердце системы. Аккумулятор. Я не знаю, смогу ли дотянуться.

— Ты не одна. Мы все тебя несём. И будем нести, пока не дотянешься.

Она долго молчала, потом улыбнулась — слабо, но искренне.

— Ты стал говорить как Марта.

— Это лучший комплимент.

Ночью, когда все уснули, Кайр сидел у костра один. Кристалл пульсировал, указывая на восток. Он мысленно потянулся к знакомому присутствию — и ответ пришёл: слабый, прерывистый вздох, будто кто-то с огромным трудом втягивал воздух.

«…холодно… здесь…»

— Астар?

Тишина. Кристалл вибрировал в такт частому, поверхностному дыханию. Мёртвые земли вытягивали силу даже из богини. И чем дальше они зайдут, тем тише будет её голос.

Рассвет наступил быстро. Они вошли в мёртвые земли — и мир выцвел окончательно. Ни птиц, ни ветра. Тишина давила на уши, каждый шаг звучал глухо, будто под ногами был не камень, а что-то, поглощающее звук.

Кайр хлопнул в ладоши — звук вышел смазанным, словно через подушку.

— Плохо, — сказал он.

— Что? — спросила Заря.

— Я хотел проверить эхо. Его нет.

— А если крикнуть?

— Кричи.

Заря крикнула. Тишина.

— Теперь у нас нет даже голоса, — сказал Людвиг. — Только мысли. И то чужие.

Селена бросила короткий взгляд, но ничего не сказала. Она и сама чувствовала: здесь всё неправильно.

Малкаор вёл их осторожно, иногда останавливаясь и меняя направление.

— Контуры. Слабые, но активные. Если заденем — нас засекут.

— Кто? — спросил Рогар.

— Не кто. Что. Система.

К полудню они вышли на невысокий холм и замерли.

Внизу, в долине, стояли люди. Десятки. Может, сотни. Неподвижные, как статуи. Люди, эльфы, гномы — все с пепельной кожей и пустыми, прозрачными глазами. Их одежда истлела, оружие проржавело.

— Они могут двигаться? — шёпотом спросил Людвиг.

— Нет, — ответил Малкаор.

— А если чихнуть?

— Не чихай.

— Я не собирался чихать. Я просто спросил.

— Ты чихаешь, когда волнуешься.

— Я не волнуюсь. Я… изучаю.

— Очищенные, — тихо произнесла Иллиана.

Заря сделала шаг вперёд.

— Я должна.

Она спустилась с холма. Отряд двинулся за ней. Ближайшая фигура — женщина с остатками эльфийских одежд — не пошевелилась. Заря остановилась перед ней. Протянула руку. Ладонь засветилась мягким золотом. Она коснулась плеча — легко, почти невесомо.

И на одно мгновение в пустых глазах вспыхнула искра. Женщина вздрогнула. Губы дрогнули. По серой щеке скатилась слеза.

В тот же миг все нити вокруг — от горизонта до горизонта — разом дрогнули. Синхронно. Как будто кто-то, дремавший в глубине сети, приоткрыл глаз. Воздух стал плотнее. Кайр физически ощутил, как нечто древнее и огромное обратило на них внимание. Не мыслило — почуяло. Как паук чует вибрацию паутины.

Через секунду ощущение исчезло, но по спине пробежал холодок, а кристалл за пазухой на мгновение стал ледяным.

— Оно нас заметило, — тихо произнёс Малкаор. — Пока мы на периферии, оно только смотрит. Но чем ближе к центру — тем пристальнее будет взгляд.

— Мне показалось, или здесь стало холоднее? — спросила Селена.

— Это не холод, — сказал Малкаор. — Это внимание.

— Приятного мало, — заметил Кайр.

— Ткачи не умеют быть приятными.

— А умеют что?

— Ждать.

— Они живы, — прошептала Заря. — Просто заперты.

Кайр смотрел на море неподвижных фигур. Не пустые оболочки — пленники. И теперь у них появился шанс.

— Мы вернёмся, — сказала Заря, и голос её прозвучал как клятва. — Мы разбудим вас. Всех.

Глава 44: Архив

К исходу третьего дня пути через мёртвые земли Кайр перестал чувствовать холод. Тело сдалось, перестав тратить силы на сопротивление. Воздух царапал горло и оседал на языке металлической пылью.

Людвиг плёлся позади, прижимая к груди дестабилизатор, и не жаловался — что пугало сильнее любого нытья.

— Долго ещё? — спросил Рогар. Голос звучал глухо, будто через подушку.

Малкаор остановился и указал на восток.

— За следующим гребнем. Руины Архива.

— Твоя память помнит триста лет? — заметила Иллиана.

— Триста лет боли. Это не всегда точная карта.

Когда отряд поднялся на гребень, Кайр увидел руины — остовы арок, обрушившиеся колонны, фрагменты стен с полустёртыми фресками. Ветер завывал в пустых залах. Цвета не было — только пепельный, мёртвый. Но даже в руинах чувствовалось величие.

— Архив Западного Крыла, — произнёс Малкаор. Голос дрогнул. — Я работал здесь триста лет назад.

— Ты не обязан туда идти, — тихо сказала Заря.

— Нет. Здесь могут быть записи, которые я успел спрятать до подключения.

Они спустились в подземный ярус. Воздух стал холоднее, но чище — словно земля ещё хранила остатки живого тепла. Малкаор вёл уверенно, помнил каждый поворот.

Людвиг достал определитель фона. Прибор молчал.

— Сдох, — констатировал гном.

— Или просто нечему пищать, — сказала Селена.

— Это хуже.

У массивной двери, по краям которой шли древние угловатые руны, Малкаор остановился.

— Я запечатал её за минуту до того, как меня подключили. — Он коснулся виска. — Ключ был здесь. В памяти. Сеть не стёрла его — она ничего не стирает, просто замораживает.

Ладонь легла на дверь — и створки дрогнули, открываясь с низким, утробным скрипом.

— Тихо, — шепнул