Попаданец по-своему - Буради Хомура

«Я не знаю. За три тысячи лет я впервые не знаю».

Воздух в пещере дрогнул.

Сначала Кайр подумал, что это эхо от обвала. Но нет — земля не тряслась. Стены не осыпались. Просто запахло — горелым сахаром, чёрной карамелью, тем, что когда-то было вкусным, а теперь превратилось в пепел.

— Чем это пахнет? — спросил Людвиг, принюхиваясь.

— Попкорном, — ответила Селена.

— Попкорн не пахнет горелым.

— Этот пахнет.

Кайр поморщился. «Это ты?»

«Я не ем сгоревший попкорн. Никогда не ела. Но… сейчас, кажется, только такой и остался».

Она усмехнулась — сухо, без смеха. И Кайр вдруг понял, что она плачет. Не слезами — тем, как дрогнул её голос в последней фразе.

— Ты плачешь, — сказал он.

«Богини не плачут».

— А ты?

«А я… кажется, начинаю учиться».

— Как я?

— «Как ты. Только медленнее».

Людвиг подошёл ближе. Селена пыталась его остановить, но он отмахнулся.

— Вы о чём говорите? — спросил он. — С кем?

— С Астар, — сказал Кайр.

— Она здесь?

— Везде.

— И что она говорит?

— Что боится.

Людвиг замер. Посмотрел на потолок. На стены. На пустой воздух.

— Богиня боится?

«Да. Странно, правда?»

— Очень, — сказал Людвиг.

«Спасибо. Я польщена».

— Это была не похвала.

«А я решила, что похвала. Не порти момент».

Кайр невольно усмехнулся. Даже сейчас, на грани исчезновения, она оставалась собой.

— И что будет с тобой? — спросил он.

«Не знаю. Может, исчезну. Может, стану чем-то другим. Может, просто уйду».

— Куда?

«В никуда. В другое место. В новое шоу. Я не знаю. Я столько раз стирала миры и никогда не думала, что кто-то сможет стереть меня».

— Я не стирал тебя.

«Ты вырезал из меня часть, которую я считала собой. Это хуже».

Кайр хотел возразить, но не нашёл слов.

Она помолчала. А когда заговорила снова, голос её стал тише. Не загадочно-тише — испуганно. Так шепчут дети в тёмной комнате, когда им кажется, что под кроватью кто-то есть.

«Кайр… я боюсь. Я никогда не боялась. Сейчас — боюсь. Темноты. Того, что по ту сторону. Что меня просто… не станет. Как тех миров, которые я выключала».

Он хотел сказать «тебе нечего бояться». Не сказал. Потому что это была бы ложь.

— Тогда не уходи, — сказал он.

«Не могу. Контракт разорван. Связь рвётся. Если я останусь, я… я заберу тебя с собой. Как тот камень, что ты просил сдвинуться. По инерции. Я не хочу».

— Ты не хочешь? Впервые?

«Да. Впервые в жизни я чего-то не хочу. Тоже новое чувство. Отвратительное. Спасибо тебе за него».

— Пожалуйста, — горько усмехнулся Кайр.

Заря стояла в трёх шагах и молчала. Её ладони уже не светились — только слабое, едва заметное тепло. Она смотрела на Кайра, на пустоту перед ним, и не знала, что сказать.

— Ты её видишь? — спросила она тихо.

— Нет.

— А слышишь?

— Да.

— Что она говорит?

— Прощается.

Заря шагнула ближе.

— Скажи ей… — она запнулась, — скажи, что я не злюсь.

— На что?

— На то, что она сделала. На Ткачей. На Малкаора.

— Это была не она.

— Часть неё.

Кайр передал:

— Заря говорит, что не злится.

«Передай ей, что я… я не знала, что так бывает. Что можно жалеть. Что можно хотеть извиниться. Я не умею извиняться. Но если бы умела…»

— Что?

«Я бы сказала, что мне жаль».

— Ей жаль, — сказал Кайр.

Заря кивнула. Молча.

Рогар поднялся. Подошёл к Кайру. Встал рядом.

— Передай ей, — сказал он, — что Томаш… он бы простил.

— Откуда ты знаешь?

— Он всех прощал. Даже Эйрену. Даже меня.

Кайр передал.

Глава 50: Окончание контракта

Ночью, после праздничного ужина, Кайр вышел на крыльцо трактира. В руке он держал кристалл — тот самый, что когда-то жёг ему грудь, пульсировал в такт сердцу, звал на восток. Теперь это был просто тёплый камень. Серый, с прожилками, похожими на замёрзшие молнии. Никакой магии. Никакой связи. Просто камень.

Рядом скрипнула дверь. Заря вышла на крыльцо, кутаясь в плащ.

— Не спится?

— Нет. — Он повертел кристалл в пальцах. — Знаешь, я только сейчас понял. Я больше не «Попаданец по контракту». Я просто Кайр из Балки.

— Тебя это пугает?

— Освобождает.

Заря села рядом, положила голову ему на плечо. Они долго сидели молча, глядя на звёзды — те же чужие созвездия, что и в первый день. Ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё.

— Ты скучаешь по ней? По Астар?

— Наверное, да. Она была частью меня. А теперь, когда её нет, — пустота. Но не плохая. Как комната, которую освободили для чего-то нового.

— Для чего?

— Для жизни. Просто жизни.

Утром Кайр проснулся поздно. Солнце уже стояло высоко. Клуша сидела на заборе и чистила перья. Марта гремела посудой. Всё было как всегда.

За завтраком собрались все. Рогар сидел рядом с Даной, и их плечи соприкасались. Селена чинила тетиву за общим столом. Людвиг спорил с Иллианой о спектре магического фона. Лаэртан пил чай — горький, Мартин — и не жаловался. Эйрена сидела не с краю, и никто не удивлялся.

Марта поставила на стол последнюю тарелку.

— Каша стынет. Хватит болтать.

После завтрака Кайр вышел на крыльцо. Новый Шов гудел, как улей. У колодца перебранивались две женщины — старожилка и пробуждённая, — но теперь их спор звучал почти дружелюбно. Из кузницы доносился стук молота: Бран и Рогар работали над новым заказом.

Подошёл Мирко — уже подросток, раздавшийся в плечах.

— Там делегация. Гномы. Опять.

— Что на этот раз?

— Старейшина Торин говорит, что ты его обманул с ценой на зерно.

Кайр вздохнул и направился к воротам. Торин уже ждал — с трубкой в зубах, в окружении троих коренастых бородачей.

— Кастелян! Твоя скидка за объём — грабёж. Платим за сто мешков, а цена как за восемьдесят.

— Справедливость в том, что зерно даёт урожай вдвое выше обычного. Оно освящённое. Золотое.

— Ладно. Сто мешков по цене девяноста. Идёт?

— Девяносто три с половиной. И ящик гвоздей в придачу.

Торин вынул трубку изо рта.

— Ты торгуешься, как гном.

— Я учился у лучших.

Гном хмыкнул и протянул руку. Кайр пожал её — широкую, мозолистую, пахнущую углём и железом.

День катился своим чередом. Кайр обошёл восточное поле, где Заря, стоя на коленях, водила ладонями над свежими ростками.

— Поливай не сверху, — говорила она Тиму. — Под корень. Вода должна идти туда, где жизнь.

У лечебницы Эйрена выходила с корзиной трав. Встретилась с Кайром взглядом, коротко кивнула и пошла дальше — к амбару,