Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш

– Оставь меня. Раз уж уплачено, ты свободна.

Евдокии казалось, что перед ней совершенно незнакомый доселе человек. Она любила в Осе веселый нрав и ласковость, в которую он оборачивал каждое свое слово, каждое прикосновение. Сейчас же молодой человек был больше похож на собаку, которой бросили кость. Ощетинившийся, злой, уязвимый. Спорить не стала. Кто платит, тот и прав.

Когда она ушла, Осипу показалось, что и кровать, и сама комната слишком большие. Он заплатил за всю ночь, так что до утра никто бы не стал выгонять посетителя, но оставаться не хотелось. Осип встал, походил по комнате. Сел на стул. Тот оказался неудобным. Выглянул на улицу, но окно выходило во двор, пугающий своей настороженной тишиной. В итоге сел на пол в углу и утопил голову в коленях, стараясь не прислушиваться к происходящему в борделе. С первого этажа доносилась не самая хорошая игра одной из местных проституток. Раньше бы Осип не заметил фальши, но, потаскавшись всюду за Агатой, кажется, начал в чем-то разбираться. Так или иначе все мысли вновь возвращались к ней, в тот дом с танцующей гречанкой, окруженной чудищами. Может, и краска на стенах стала розовой от крови, сочившейся из всех щелей?

Он не хотел думать об этом, не хотел быть хоть как-то связанным с этим домом. Его руки дрожали, на глаза наворачивались слезы. Осип ненавидел их всех за жестокость, а себя за слабость. Будь он чуточку сильнее, его бы не выкинули так скоро и столь показательно. Страх смешивался с жалостью к себе и презрением. Одна мысль догоняла другую и вонзала ей нож в спину. Он проходил путь от безусловного принятия Агаты и желания вытащить ее из логова летучих мышей до нескончаемой обиды и жажды доказать, что он тоже чего-то стоит. Пусть он ничтожная вошь по сравнению с целой ложей бессмертных, но всем необязательно знать об этом. Солнце поднимется над горизонтом, и Осип найдет, обязательно найдет способ испортить им их беззаботную жизнь. Даже если рассвет теперь наступает позже.

На следующий день он не стал окликать извозчика, пошел пешком. Ему было доподлинно известно, что в это время Агата должна была отправиться в ателье снять мерки, а значит, в книжном магазине останется одна Варенька. Расклада удачнее было не придумать.

Осип прозвенел колокольчиком входной двери и не успел ступить на первую ступень лестницы, как навстречу ему выскочила Варвара, чуть не полетевшая в спешке вниз. Ее грудь быстро вздымалась от быстрого бега, и Осип гадал, было вызвано это услужливостью или страхом перед хозяйкой. Вряд ли она так спешила, чтобы уведомить покупателя об отсутствии владелицы книжного магазина, скорее пыталась скрыть то, что отлынивала от уборки.

– Осип Львович?

– Что, уже не ждала? Вот так, Варенька, меня не было всего одну ночь, а ты уже и видеть не рада. Дамы нынче так легкомысленны, а их чувства так непрочны.

– Опять мелет все, что вздумается. Уж лучше бы вы и не возвращались. – Девушка приосанилась, манерно положив руку на отполированные деревянные перила. Вторая рука свободно повисла, между пальцами безучастно болталась метелка для смахивания пыли, заумное название которой эти двое никак не могли запомнить.

– Ты даже не представляешь, как близка к истине. – Осип устало выдохнул, но, проходя мимо, все же не удержался и склонился к ней, впиваясь в приоткрытые от изумления губы. Метелка хлестко ударила по щеке, осыпая ворохом пыли. Он залился ребячливым смехом от ощущения исполненной шалости и проскакал наверх в свою комнату.

Прошло слишком мало времени, чтобы в ней успело что-то измениться. На кровати лежало несколько рубашек, на которых сладко спала Мэрилин. Кошка открыла глаза, но приветствовать не стала. Лишь привстала, выгнулась в спине, протягивая вперед свои лапы с выпущенными когтями, оставлявшими затяжки, с тем чтобы просто лечь на другой бок. Осип закатил глаза, достал из-под кровати потрепанный мешок и начал закидывать туда свои пожитки. Пара брюк, пиджак со спинки стула, шарф, дырявые вязаные перчатки и зимние ботинки, купленные Агатой. Своих вещей у него было совсем мало, так что пришлось отвоевывать у Мэрилин рубашки.

– Жаль, часами не успел обзавестись. – Он тоскливо взглянул на свой до сих пор пустой туалетный столик.

Осип все время проживания в доме Фаворовых продолжал воровать на улице. Деньги это были небольшие, и он чаще всего спускал их на различного рода увеселения, которых был лишен в детстве. То леденец урвет, то бублик, и пастилу он очень любил. Азартные игры и Бардачная тоже обходились недешево. За то время, что он с энтузиазмом старался заняться их с Агатой общим делом, скопить вышло немного. Купец вышел из него так себе. Да и работа эта ему надоела. Все ему было скучно: и попытки стать кем-то значимым в городе и влиться в высшее общество, и его игра с Софьей Суловой. Все это заигрывание с высшим светом следовало прекратить. Может, тогда он наконец вспомнит вкус жизни, который ощущал, когда радовался маленькому куску сахара на Рождество, словно дару, милосердно посланному самими ангелами.

Вспоминая былые деньки, Осип не мог упустить и тот путь вора, что прошел еще с детских лет. От мелкого улова на рынке, который приходилось делить с остальными беспризорниками, до жемчужных сережек. Чувства тоже изменились. Стоило ему немного приноровиться и набраться наглости, как тревога и страх быть пойманным перетекли в азарт, жажду наживы, а после переросли в легкую вспышку радости, за которой следовали скука и пустота.

«Кровь не водица».

Но разве отныне они не делили одну кровь на двоих? Осип никогда не называл деньги «кровными», потому что знал, что они не могут ему принадлежать вечно. Агату он звал сестрой, своей семьей. Той, что выбрала его и связала их судьбы кровью…

Ну что ж, если для Агаты он всего лишь воришка-беспризорник, то отчего бы не забрать что-то на память. Брать ее деньги не хотелось, это было бы унизительно. В итоге выбор пал на одежду предыдущей владелицы и ее мужа, который ушел очень рано. Осип жалел, что не увидит, как Агата взбесится, не досчитавшись платьев, а потом, если повезет, еще и увидит их на ком-то. Так на пути к новому жилью появилась еще одна остановка в виде рынка.

Совершая свое маленькое преступление, Осип набил мешок до отказа и перекинул его через плечо. Покидая темный коридор, он вновь оказался у лестницы. Запах новых книг и дерева. Доведется ли ему