Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

оказаться бесполезен. Три, четыре таких бомбы и лавина всадников превращается в груду железа внутри которой бьётся в предсмертных конвульсиях задыхающееся мясо. И таких же задыхающихся коней, судорожно молотящих копытами воздух.

— Быть того не может, — рассеянно пробормотала баронесса, — Войны в этом краю уже не видели более сотни лет. А кроме того, крепости на серебрянке…

— Может, — барон грохнул кулаком по столу, — Может и будет. То, что вы сидите в уютном семейном гнёздышке, закрывшись от тревог этого мира, отнюдь не означает, что мир перестал существовать. Или что он забыл о вашем существовании. Генри абсолютно прав. Мы за время нашего путешествия на юг видели достаточно. Чего только стоит вспомнить ту лесопилку, которую эти ублюдки превратили в скотобойню, вот только забивали там вовсе не скот. Нет, моя дорогая, — Байран не смог отказать себе в удовольствии отправить обратно ту порцию яда, которую выплюнула в него жена, — Война не просто будет. Она уже идёт. Восток уже охвачен огнём и наводнён летучими отрядами южан. И надеяться, на то, что эта участь обойдет стороной и наши края попросту глупо. Султанат никогда не воевал «вполсилы». И даже если у них ничего не выйдет с теми самыми бомбами, ядом всегда можно потравить колодцы, людей и скот. Для этого не нужна армия. Хватит и пары десятков лазутчиков. Карл! — рёв барона сотряс стены старого зала. Дверь скрипнула и к столу тут же подошёл его капитан.

— Я тут ваша…

— Оставь, — отмахнулся хозяин замка обглоданной костью, — Распорядись, чтобы на улицах Торбруне усилили патрули. С этого момента в городе вводится комендантский час. Кого застукают шатающимся после заката, сначала на допрос, затем — на виселицу. Выставь патрули у колодцев. Пусть внимательно следят, чтобы ни одна блядь туда ничего вылить или уронить не посмела. Так же усильте надзор за казарменной кухней. Только отравленных солдат мне накануне войны не хватало. И разошлите гонцов по деревням. Пусть так же стерегут свои колодцы и собирают ополчение.

— Будет война? — удивлённо уставился на него капитан.

— Да, будет. А теперь бегом марш выполнять! Вам, господа, — он посмотрел сначала на Борха, у которого кусок мяса прилип к толстым губам. Рыцарь не обращал на это никакого внимания. Сидел, слушал и покрывался обильным потом. Затем на побледневшего Арчвальда, которому прозвище «бесстрашный» похоже дали исключительно ради насмешки, — Я рекомендую сделать то же самое. Отправьте гонцов в свои деревни. Пусть кузнецы приводят в порядок ваши доспехи и доспехи ваших рыцарских копий. А то они, поди, уже заржавели.

— Насчёт их доспехов не знаю, — добавил я, — Но вот что точно стоит проверить, так это герсу (поднимающуюся решётку) на входе в верхний двор замка. На случай, если пограничные крепости всё-же не удержат южан. Когда мы сюда поднимались, заметили в её пазах потёки ржавчины. Внешние ворота так давно не закрывались, что их низ уже порос травой. В сухом рву сгнили колья. И стены. Их конечно подмазывали извёсткой и видно,что заботились, но кое-где камень всё-же серьёзно выкрошился и дал трещину. Это тоже может стать проблемой во время осады.

Барон прожёг свою жену испепеляющим взглядом. Затем тяжело вздохнул, грохнул пустым кубком по столу и посмотрел на меня.

— Завтра прогуляемся по стенам, сам мне покажешь всё, что высмотрел. А на сегодня, пожалуй, оставим это. Думаю, один день мира мы всё-таки заслужили. После всего.

— Пожалуй что так, — хмыкнул я. Нам и правда этот самый день бы не помешал. И не один. Вот только долгий мир губителен для наёмника. Монета выйдет, отряд совсем расхлябается. Так что неделя, может две и, если предположение насчёт войны на юге окажется ошибочным — снова в путь. Туда, где нужны люди, знающие с какого конца браться за меч.

— Ну так и всё-таки, как вы познакомились, — напомнила баронесса, хищно ухмыльнулась и ткнула в мою сторону вилкой, подражая мне же, — Новость за новость. Надеюсь ваша прелестная супруга посвятит нас во все детали этой увлекательнейшей истории.

Я скосил взгляд на девушку и пожал плечами. Вопрос адресовался ей. Но, вопреки своим ожиданиям, я не заметил на её лице ни страха, ни растерянности. Лишь скука отчётливо читалась во взгляде. Она давно уже поняла, кто из сидящих в этой зале чего стоит. Настоящих людей тут было всего пять. Мы с ней, барон, Ольрих с которым мы дрались бок о бок несколько раз, и сир Пенёк. С последним мы, конечно, всё ещё были в ссоре, но даже он сейчас находился на нашей стороне. Вернее, на стороне Барона. Кстати, неплохой повод восстановить с ним отношения. Не то, чтобы я забыл ему гибель моих людей, но лишние враги нам ни к чему. Лишние враги — лишние трупы.

Напротив нас же сидела обыкновенная тыловая плесень, которая наивно полагала, что что-то из себя представляет и изо всех сил пыжилась, пытаясь убедить в этом окружающих. Которая думала, что знает, по каким правилам работает этот мир, хотя ни разу в жизни не выбиралась за ворота без охраны, чтобы на него посмотреть. Ходячие кошельки на ножках, годные лишь для того, чтобы выуживать из них деньги. Или выбивать. Последнее, как показывала практика, было делать в разы приятнее. И из-за вот этого вот дерьма мы так переживали? Как обычно, блин — сами придумали себе страшилку и сами её испугались.

— Ольрих принял меня за шлюху, — лениво бросила девушка, а потом демонстративно зевнула, прикрыв рот ладонью, следя поверх неё за реакцией баронессы. У той на лице на мгновение промелькнул весь спектр чувств, от недоверия и возмущения, до радости.

— Чего ещё можно было ожидать от этой дурной крови, — торжествующе и в то же время хищно улыбнулась баронесса, пристально посмотрев в угол где сидел бастард. От этого взгляда бедный парень, и без того, сгорбившийся над миской каши, съёжился ещё сильнее. Похоже дома его гнобили все, кому не лень, невзирая на его боевые заслуги. Каким-то образом внушили ему, что так всё и должно быть, просто потому, что он родился не от той женщины. И веря в это, он терпел унижение за унижением, вместо того чтобы встать и послать старую суку, вместе со всеми её загонами — нахер.

— Отчасти это была и наша вина, — пожала плечами девушка, — По прибытии в столицу