Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Сир Арчвальд, всё ещё бледный как мел, собрал остатки смелости, сжал кулаки, встал и открыл было рот, явно намереваясь заступиться за свою хозяйку. Но в этот момент я на него посмотрел. И он запнулся. Лишь на мгновение, но мне хватило и этого, чтобы перехватить инициативу.

— Бесстрашный нашёл в себе смелость открыть рот? Похвально, — я уже не пытался улыбаться, а открыто скалился, — И что же вы, бесстрашный сир, хотите? Вызвать меня на дуэль? На это я готов в любое время, но с одним условием. До смерти. Там, откуда я родом, на мелочи вроде касаний, размениваться не принято.

Арчвальд молчал. Глядя то на меня, то на барона. Барон откровенно скалился и взглядом так же откровенно подначивал его, втаптывая в грязь и без того растоптанное самолюбие турнирного петух. Смотрел и молчал, не понимая, как ему выкрутиться из этой ситуации, в которую его загнала его же собственная похоть. Впрочем, я не собирался давать ему шансов на отступление.

— Нет? В таком случае с вашего позволения я продолжу, — я обвёл тяжелым взглядом всех собравшихся. Дочки барона тряслись и прятали взгляд. Младший во все глаза смотрел на мать. Средний сын попытался посмотреть на меня с вызовом, но хватило его на пару секунд. Потом он отвёл взгляд в сторону. Арчвальд прятал глаза. Только что, на глазах и с одобрения его сюзерена, состоялась его гражданская казнь. Казнь, к которой, в конечном счетё, подвела его собственная похоть и мелкие интриги баронессы. Последняя же смотрела на меня, периодически то открывая, то снова закрывая рот. Словно рыба, выброшенная на берег. Она задыхалась от возмущения, хотела что-то сказать, но не могла пока что подобрать подходящих слов. И я не собирался предоставлять ей возможность это сделать.

— Так вот, там откуда я родом, есть ещё одна хорошая поговорка. Не суйся в чужой монастырь со своим уставом. Это ваш дом. И тут действуют ваши порядки. Я не собираюсь навязывать вам свои. Однако, если вы считаете, что человек который столько раз рисковал ради вашего супруга и ради вас жизнью, недостоин сидеть с вами за одним столом, то и мы тоже этого недостойны.

Я замолчал. Вышел их-за стола. Подхватил наши с Айлин стулья под резные спинки и неторопливо потащил их к столику, стоявшему в углу комнаты. Девушка взяла наши кубки и последовала за мной. В комнате вновь воцарилась тяжелая, душная тишина.

Глава 11

«Черным сном спал мой разум»

Ножки стульев глухо проскребли и с грохотом ударили в каменные плиты пола, замерев напротив небольшого, неказистого столика, за которым сидел бастард. Ударили, на мгновение разорвав тяжелый полог тишины, накрывшей обеденную залу. Но, не успели мы сесть, как тот уже снова сомкнулся над ней густым, удушающим облаком. Все присутствующие смотрели на нас. Мы же не смотрели ни на кого. В том уже просто не было смысла.

— Спасибо, — шёпотом сказал бастард, не поднимая при этом головы, — Но не стоило. Мне теперь тут совсем жизни не будет.

— Её и не было, — пожал плечами я, — Бессмысленно бояться потерять то, чего не имеешь.

— Но…

— Завтра ты покинешь замок, — продолжил я, — И больше сюда не вернёшься. По крайней мере, не как бастард. Я поговорю об этом с твоим отцом.

— И куда же я подамся, — горько усмехнулся Ольрих, — Бастард без роду и племени.

— Ты и сам прекрасно знаешь куда, — хмыкнул я, снова пригубив свой кубок, и мысленно пожалев о том, что сумка с трубкой мага осталась в комнате. Сейчас она была бы как никогда кстати. Успокоить расшалившиеся нервы и помочь сосредоточиться на главном, — Ты решил это ещё в момент сражения с морскими корсарами. Просто тебе нужен был волшебный пендель, чтобы озвучить это решение. И я тебе его дал. Что же до бастарда, — мои губы вновь исказила кривая ухмылка, а взгляд скосился в сторону побелевшей от ярости баронессы, — То у нас нет ни бастардов, ни благородных. Кем ты станешь, решать будет твоя отвага и твоё умение держать меч.

В этот момент тишина, повисшая в зале вновь была потревожена. Ножки ещё одного стула громко проскребли по полу. Звук донёсся откуда-то со стороны большого стола. Вернее, его главы. Поднялся сир Пенёк. Поднялся. Демонстративно ухватился одной рукой за полупустой кубок, другой за резную спинку своего стула и пошёл, волоча его за собой. К нему тут же подскочили парочка бароновых слуг, предлагая помощь, но рыцарь лишь что-то глухо прорычал в ответ. Судя по тому, как лакеи брызнули в разные стороны — послал их нахер в очень нелестных выражениях. Сир Арчвальд Бесстрашный снова вскочил. Снова открыл было рот, явно намереваясь хоть сейчас оправдать свой «титул». Но Пенёк, был хоть и конченым мудаком, но всё-же из нашей отбито-боевой братии. Ему одного взгляда хватило, чтобы посадить Арчвальда на место. Баронесса же молча сидела и наблюдала за происходящим. Единственное, что выдавало её истинные эмоции — чётко обозначившиеся желваки на щеках.

— Пожалуй, тут для меня кампания поинтереснее, чем за тем столом, — прокряхтел он плюхнувшись на стул рядом с Ольрихом. Затем посмотрел на меня слегка помутневшим от вина взглядом и добавил, — Сир Генри, хоть мы с вами находимся не в лучших отношениях, я не могу не восхититься смелостью и благородством вашего поступка, клянусь всеми цаплями мира!

— Я лишь сделал то, что считал правильным, — пожал плечами я, — Не более и не менее.

— То, что считали правильным большая часть присутствующих в этом зале, — поправил меня рыцарь, — И то, на что у них не хватило яиц.

В этот момент барон многозначительно кашлянул и смерил взглядом своих ленников.

Сначала сира Арчвальда. Тот был бледен словно мел и смотрел в стол. Но от баронессы не отходил. Напротив, придвинулся к ней поближе, и казалось вот-вот начнёт хвататься за неё, как утопающий за соломинку. Бедному дураку не хватало ума понять, что он для неё — лишь актив, который к тому-же ещё и не оправдал возложенных на него ожиданий. Никто спасать его не собирался.

Затем сира Борха. Тот тоже уткнул глаза в тарелку и то и дело, вытирал