Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

шуршания накрахмаленных юбок и категорического стука каблучков по дощатому полу конторы. Настасья Львовна, облаченная в строгое темно-синее дорожное платье с глухим воротом, стояла перед верстаком Кирилла, на котором в живописном беспорядке были разложены разобранные реле, медные шины и баночки с пахучим канифольным лаком. В руке она сжимала плотный лист серо-синей бумаги с массивным сургучным оттиском Императорской Канцелярии Округа.

— Кирилл, отложи свои шестеренки, — в голосе Настасьи звенела та самая фамильная твердость, которая обычно заставляла Еремея прятаться в самый дальний угол склада. — Мы уезжаем в Окружной город прямо сейчас. Через три часа у нас назначено личное присутствие в Гражданском департаменте Канцелярии Империи. Если мы опоздаем хотя бы на пятнадцать минут, регистрационная бронь аннулируется, а повторную запись для лиц с… гхм… неопределенным юридическим статусом усадьбы они предоставляют только через полгода. Это Воронцов все палки в колеса вставляет. Запись была на завтра!

Кирилл, удерживая в зубах длинный кусок зачищенного медного провода, медленно поднял голову. Глаза его из-под защитных очков смотрели с легким недоумением.

— Какая бронь, Настасья? Мы же вроде договаривались сначала запустить вторую линию термической обработки клинков. Нам Полуянов к концу недели обещал подвезти еще тридцать гвардейских штыков под расточку. Каждый день простоя — это упущенная норма прибыли.

Настасья Львовна глубоко вздохнула, прижав ладонь к груди, словно пыталась объяснить неразумному ребенку базовые правила выживания в диком лесу.

— Кирилл Андреевич, ты гениальный инженер, но в законах Империи ты смыслишь меньше, чем Еремей в этой твоей, физике, — она подошла ближе, решительно вынимая провод у него изо рта и кладя на стол лист бумаги. — Посмотри сюда. Это официальное уведомление от судебных приставов Воронцова. Согласно Уложению о выморочных и обремененных дворянских наделах, если до конца текущего месяца наш механический завод не подтвердит наличие… законного главу рода со статусом дееспособного главы семьи, Канцелярия имеет полное юридическое право ввести внешнее управление. Проще говоря — граф Воронцов пришлет сюда своего управляющего, который опечатает твои станки, объявит твои инверторы «еретическим колдовством» и пустит всё наше имущество с молотка за бесценок, чтобы покрыть остаток долга. Единственный способ заблокировать этот иск — это наш официальный брак. Как только мы подпишем брачный контракт, ты юридически становишься полноправным правителем рода Кольцовых, и все старые претензии к Настасье Кольцовой как к одинокой наследнице автоматически приостанавливаются на время пересмотра дела.

Кирилл потер затылок, на котором красовалось свежее пятно от графитовой смазки. Юридические тонкости этого мира иногда казались ему более запутанными, чем схемы советских ламповых телевизоров, но логика Настасьи была железной. Противопоставить административному ресурсу графа Воронцова сейчас можно было только встречный бюрократический маневр.

— То есть, мы едем регистрировать брак исключительно ради создания юридического щита для производственных активов? — уточнил он, пряча легкую улыбку в уголках губ.

Настасья на секунду отвела взгляд, и на её бледных щеках проступил едва заметный румянец, который она тут же скрыла за холодным, деловым тоном:

— Именно так, главный инженер. Чистый коммерческий расчет и оптимизация налоговых рисков. Фаэтон уже запряжен, Еремей почистил сиденья от опилок. У тебя ровно десять минут, чтобы смыть мазут с лица и надеть чистую рубашку. И не забудь гербовый сбор — пятьдесят золотых рублей наличными. В Канцелярии бумагу без звонкой монеты даже не перевернут.

Окружной город встретил их привычной суетой, копотью мана-мобилей и монументальной архитектурой в стиле сибирского ампира. Здание Гражданского департамента Канцелярии представляло собой огромную трехэтажную глыбу из серого гранита, украшенную тяжелыми колоннами и бронзовыми барельефами, изображающими шестеренки, переплетенные с рунными символами порядка. Здесь пахло чернилами, дорогим табаком и застарелым страхом мелких просителей.

Кирилл шел по длинным коридорам, выложенным паркетом, чувствуя себя крайне неуютно в строгом суконном сюртуке, который Настасья заставила его купить у местного портного. На него, облаченного в этот непривычный наряд, то и дело оборачивались чиновники в строгих вицмундирах. Настасья же двигалась вперед с гордо поднятой головой, её шелковые юбки шуршали в такт шагам, создавая вокруг нее атмосферу абсолютной, неоспоримой аристократической уверенности.

В кабинете № 112 — Департаменте регистрации союзов и сословий — за огромным столом из мореного дуба восседал коллежский асессор Прохоров. Это был тучный человек с маленькими, заплывшими жиром глазками и тонкими усиками, которые он непрестанно подкручивал пухлыми пальцами, унизанными дешевыми перстнями-накопителями. Он долго, с намеренной, издевательской медлительностью изучал документы Кольцовых, то и дело причмокивая губами и качая головой.

— Ну-с, сударыня Настасья Львовна… — Прохоров наконец отложил бумаги в сторону и скрестил руки на животе. — Документы ваши, конечно, в относительном порядке. Но вот кандидатура вашего… гхм… нареченного соправителя вызывает у Канцелярии определенные вопросы. Кирилл Андреевич… без фамилии, без родословной книги, числится как «инженер-механик третьего разряда из дальних губерний». Согласно указу Его Сиятельства от прошлого года, браки между потомственными дворянами и лицами без подтвержденного мана-потенциала и сословного патента подлежат особой проверке на предмет… сокрытия доходов и фиктивного уклонения от долгов.

Кирилл почувствовал, как внутри него начинает закипать привычная инженерная злость на бессмысленную бюрократическую машину. Он шагнул вперед, но Настасья мягко, но решительно придержала его за локоть.

— Коллежский асессор, — спокойно, со льдом в голосе произнесла она, выкладывая на стол плотный холщовый мешочек. Монеты внутри него глухо и весомо звякнули. — Здесь пятьдесят рублей золотом — законная пошлина за срочную регистрацию без оглашения в ведомостях. И еще тридцать рублей — на развитие… Канцелярского фонда сирот и инвалидов Пустоши. Мы не просим особого отношения. Мы требуем исполнения статьи сорок второй Свода Законов Округа, согласно которой любой подданный Империи, имеющий постоянный источник дохода и недвижимое имущество в уезде, имеет право на вступление в соправительство.

Прохоров посмотрел на мешочек, его усики дрогнули, а пальцы словно случайно придвинули золото ближе к чернильнице. Однако страх перед гневом графа Воронцова явно перевешивал обычную чиновничью жадность.

— Оно конечно так, сударыня… Закон есть закон… Но вы же понимаете, усадьба ваша в залоге. Канцелярия не может выдать свидетельство без визы личного юрисконсульта графа. А его сейчас нет на месте, изволит откушать в Дворянском Собрании. Приходите… недели через две.

Кирилл больше не мог терпеть этот фарс. Он наклонился над столом Прохорова, опершись тяжелыми, мозолистыми ладонями о полированное дерево. Из-под рукавов его сюртука на мгновение показались шрамы от старых ожогов, полученных ещё на земле.

— Послушай меня, чиновник, — тихо, но так, что Прохоров невольно вжался в кресло, произнес Кирилл. — Твой юрисконсульт может обедать хоть до второго пришествия. Но если эта бумага не будет подписана прямо сейчас, завтра утром генерал Николаев не получит первую партию модернизированных