Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

мечей для своего пограничного полка. И когда он спросит, почему его солдаты идут в Серую зону с голыми руками, я честно скажу ему, что коллежский асессор Прохоров решил подержать наши документы у себя в столе ради… «проверки потенциала». Как думаешь, сколько минут твой кабинет продержится под штурмом штабных адъютантов генерала?

Упоминание имени Николаева и его тяжелой кавалерии подействовало на Прохорова как ушат ледяной воды. Лицо асессора мгновенно побледнело, он судорожно схватил тяжелую бронзовую печать, макнул её в подушечку с синими чернилами и с маху припечатал её к брачному свидетельству.

— Зарегистрировано! — пискнул он, торопливо протягивая Настасье лист, на котором чернила еще не успели высохнуть. — Внесено в книгу гражданского состояния под номером 41225. Счастья молодым… Идите с Богом, Кирилл Андреевич, не гневайте генерала.

Выйдя на крыльцо Канцелярии, Настасья Львовна глубоко вдохнула свежий воздух. В её руках был документ, который полностью менял расклад сил в уезде. Она повернулась к Кириллу, её глаза блестели от с трудом сдерживаемых эмоций.

— Ну что, муж… — она протянула ему руку. — Поздравляю. Теперь ты официально владеешь всеми землями, заводами. И наших долгов.

— Это самый дорогой и юридически сложный контракт в моей жизни, — Кирилл крепко пожал её ладонь, чувствуя, как между ними исчезает последняя стена недоверия. — Но теперь у нас развязаны руки. Поехали домой, Настасья. Нам нужно набрать людей и запустить настоящее производство.

По возвращении в имение, Кирилл не стал терять времени. Первым делом он приказал Еремею повесить на воротах завода большое объявление, написанное крупными буквами на куске фанеры: *«Требуются рабочие: слесари, токари, молотобойцы. Оплата сдельная, высокая. Выдача пайка еженедельно. Опыт работы с мана-механизмами приветствуется»*. Такое же объявление дать в газеты и посыльными по деревням.

Для уезда, где большинство мелких мастерских закрывались из-за непомерных налогов Воронцова, это объявление стало настоящей сенсацией. Уже к полудню у ворот завода собралась внушительная толпа — около тридцати человек. Это были исхудавшие, хмурые мужчины в засаленных рабочих куртках, многие из которых держали в руках свои собственные, потрепанные инструменты. Здесь были и опытные мастера со сгоревших демидовских мануфактур, и молодые парни из окрестных деревень, готовые на любую работу ради куска хлеба.

Кирилл вышел к ним вместе с Михеем. Старый кузнец сурово осматривал претендентов, скрестив руки на груди, словно заправский кадровик оборонного предприятия.

— Так, мужики, слушай сюда! — зычно крикнул Кирилл, поднимаясь на пустую бочку из-под масла. — Мне не нужны бездельники и те, кто привык работать на авось. Наш завод выполняет оборонный заказ для армии. Работа тяжелая, дисциплина железная. За пьянство на рабочем месте — расчет в тот же день без выплаты выходного пособия. Но если руки растут из нужного места и голову имеете на плечах — обижены не будете. Оплата — рубль в день серебром на этапе испытательного срока, дальше — больше, дальше сдельная оплата.

Толпа удивленно загудела. Серебрянный в день — это были огромные деньги для провинции, где средняя зарплата рабочего редко превышала десять рублей в месяц.

— А работать-то на чем будем, хозяин? — крикнул из толпы пожилой мужчина с обожженным лицом, в котором Кирилл сразу узнал опытного литейщика. — Слыхали мы, что у вас тут станки старые, рельсовые, маны жрут немеряно!

— Станки я перенастроил, — отрубил Кирилл. — Они теперь работают на принципах резонанса, мана им нужна только для запуска в большом объёме, а так расход сократил я в трое. Работать будете по сменам, на поточной линии. Михей, отбери мне пять человек самых крепких на кузнечный участок. Еремей — выбери троих толковых парней со знанием слесарного дела, посадишь их на обдирку клинков. Остальные — в резерв, по мере расширения производства будем вызывать.

Через час команда была сформирована. Завод пополнился первыми восемью рабочими, среди которых оказался тот самый литейщик — дядька Савелий, и двое молодых братьев-близнецов, Гришка и Митька, которые бегло разбирались в настройке простейших мана-реле. Кирилл лично провел для них инструктаж по технике безопасности, который заставил рабочих уважительно притихнуть: инженер требовал носить защитные очки, не совать пальцы в движущиеся части фрезера и строго следить за заземлением контуров.

— Ну вот, — Кирилл удовлетворенно осмотрел оживший цех, где новые рабочие уже вовсю чистили станки и готовили рабочие места. — Теперь это не кустарная мастерская. Теперь это малый оживающий завод. Осталось решить одну маленькую, но критически важную технологическую проблему. Нам нужен изоляционный материал нового типа.

Проблема изоляции контуров внутри модернизированных мечей стояла очень остро. Настасья Львовна тратила слишком много времени на укладку хрупких слюдяных пластин и обмотку серебряных нитей шелковой лентой, пропитанной шеллаком. Этот метод был медленным, дорогим и ненадежным: при сильной вибрации шеллак трескался, мана начинала коротить на корпус, и инвертор терял до сорока процентов полезной мощности.

Кирилл закрылся в своей лаборатории на несколько часов, перебирая запасы химикатов, оставшиеся в старых сундуках его предшественника. Ему нужен был материал, обладающий высокой диэлектрической прочностью, эластичностью и хорошей адгезией — способностью намертво прилипать к металлу. В его родном мире для этого использовалась поливинилхлоридная пленка с клеевым слоем. ПВХ здесь, конечно, не было, но зато в избытке имелась натуральная смола «серой сосны» из Пустоши, которая обладала уникальными полимерными свойствами под воздействием высоких температур, и тяжелое полусинтетическое масло из отходов реактора.

— Так, если смешать очищенный деготь, канифоль из серо-фиолетовой сосны и добавить туда мелкодисперсный порошок синего кристалла Пустоши для стабилизации мана-поля… — бормотал Кирилл, помешивая в медном тигле густую, тягучую массу, которая медленно закипала на примусе.

Настасья Львовна зашла в лабораторию, привлеченная странным, резким запахом, напоминавшим смесь сосновой хвои, бензина и дорогого парфюма.

— Кирилл, ты решил отравить весь завод? — она прикрыла нос шелковым платком, с удивлением глядя, как инженер выливает синюю, похожую на жидкую резину массу на длинный холщовый холст, натянутый между двумя валиками.

— Нет, Настасья, я создаю главный инструмент советской цивилизации, — Кирилл азартно крутил ручку самодельного каландра, раскатывая массу в тончайшую, ровную пленку прямо поверх прочной хлопчатобумажной ленты. — Это — полимерная изолирующая лента с направленным адгезионным слоем. Или, говоря по-простому, синяя изолента.

Он дождался, пока лента немного остынет, затем точным движением ножа отрезал ровную полосу и с силой намотал её на оголенный медный контакт, подключенный к тестовому накопителю. Лента легла идеально, плотно обтянув металл, словно живая кожа.

— А теперь смотри, — Кирилл перевел тумблер латунной сферы на максимум. Накопитель затрещал, выдавая колоссальное напряжение мана-тока, от которого воздух вокруг запел озоном. Но синяя лента даже не потемнела. Ни одной искры, ни малейшей утечки энергии.

Настасья Львовна подошла ближе, осторожно потрогала