Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

— Кирилл… Да это же… это гениально! Мы можем изолировать любые контуры за секунды! Больше никаких слюдяных пластин, никакой шелковой обмотки! Мы сократим время сборки одного меча в пять раз!

— Именно, Настасья, — Кирилл довольно улыбнулся, нарезая ленту на удобные круглые бобины. — Синяя изолента — это основа любого качественного ремонта. Если что-то не работает, хотя должно — используй синюю изоленту. Если что-то работает, хотя не должно — используй её же. Теперь мы готовы к масштабному производству. Но чтобы запустить его на полную мощность, нам нужно редкое сырье — синие кристаллы Пустоши. А за ними нам придется отправиться туда, откуда их привозят — в Серую зону Пустоши. Нас ждет маленькая экспедиция, Настасья. Собирай штуцер, завтра на рассвете мы выезжаем вместе с патрулем Полуянова. Я договорился!

Глава 15

Запуск поточной линии в кузнице Кольцовских заводов шел ударными темпами, но Кирилл Андреевич прекрасно понимал: любое техническое преимущество держится до тех пор, пока конкуренты не разгадают рецептуру. Синяя изолента, ставшая основой для скоростной сборки инверторных вибромечей, показала феноменальные диэлектрические свойства. Она не просто изолировала серебряные нити от латунного корпуса рукояти, она гасила паразитные токи, которые в здешнем мире считались «неизбежными потерями на волю богов». Поэтому она превосходила даже земную синию изоленту.

Однако усадебные запасы смолы серой сосны и мелкодисперсный порошок синего кристалла Пустоши подходили к концу. Но самым критичным было не это. Главным стабилизатором, который превращал обычную липкую жижу в монолитный, эластичный полимер, способный выдерживать мана-давление в сотни атмосфер, был особый маслянистый концентрат. Его называли «слезами бездны». Это был тяжелый, густой нефтеподобный осадок, скапливающийся на дне аномальных разломов в глубине Серой зоны. Местные алхимики считали его ядовитыми отходами и использовали разве что для травли грызунов в зернохранилищах, но для русского инженера этот «мусор» был чистейшим пластификатором высокой плотности.

— Так, мужики, — Кирилл собрал новую рабочую бригаду в центре цеха перед началом утренней смены. На верстаке стоял запечатанный ящик с готовыми бобинами синей ленты. — Объявляю введение режима коммерческой тайны первого уровня. Отныне весь процесс приготовления и применения изолирующего состава засекречен. Работать с тиглями буду только я лично и Настасья Львовна. Ваша задача — слесарная обработка стали и намотка готовой ленты из бобин. За вынос хотя бы одного обрезка за пределы территории завода — не просто увольнение. Настасья Львовна оформит это как измену роду со всеми вытекающими юридическими и… военно-полевыми последствиями. Вопросы есть?

Рабочие, включая старого литейщика Савелия и близнецов Гришку с Митькой, дружно сглотнули и покачали головами. Суровый взгляд нового главы рода и тяжелый штуцер, который Настасья как раз методично чистила у окна, действовали лучше любых административных приказов.

— Вот и отлично, — Кирилл удовлетворенно кивнул, снимая защитные очки. — Дисциплина — основа рентабельности. Еремей, запирай ворота. Мы с Настасьей Львовной отправляемся на заготовительный участок в Серую зону. Приставы Воронцова будут здесь через десять дней, а нам нужно не просто закрыть долг, но и создать стратегический сырьевой запас для производства изоленты. Этот товар на рынок мы не выпустим. Это будет эксклюзивный технологический секрет рода Кольцовых, на котором мы построим всю нашу будущую монополию. Запатентовать только надо, на всякий случай.

Настасья Львовна защелкнула затвор модернизированного карабина и уверенно закинула его на плечо через широкий кожаный ремень. На ней были высокие походные сапоги, плотные суконные брюки, перехваченные широким ремнем с патронташем, и короткая куртка из толстой воловьей кожи. Она больше не выглядела хрупкой вдовой — теперь это была настоящая боевая женщина, готовая защищать свои активы с оружием в руках.

— Фаэтон Полуянова с егерями ждет нас у старого блокпоста, Кирилл, — произнесла она, затягивая волосы в тугой узел. — Капитан взял с собой троих опытных егерей из ветеранов. Они знают, где находится ближайший нефтяной разлом «слез бездны». Но предупреждаю: Серая зона — это не ближняя Пустошь.

— Там мана не просто фонит, там она течет сплошными потоками, изменяя саму структуру пространства. Держи свой «Крушитель» поближе к руке. И надень этот амулет. — Настасья протянула странный, немного тёплый и отдающий жёлтым кулон в виде Клыка волка.

Легкий паровой бронеход капитана Полуянова, обшитый толстыми листами кованого железа с нанесенными на них защитными рунами, мерно рокотал поршнями, продвигаясь вглубь Серой зоны. Кирилл и Настасья сидели в открытом десантном отсеке, подставив лица колючему, холодному ветру, который нес с собой хлопья серого пепла и резкий, металлический привкус.

Пейзаж за бортом изменился до неузнаваемости. Если ближняя Пустошь казалась просто выжженной пустыней, то Серая зона выглядела как кошмарный сон безумного архитектора. Земля здесь шла волнами, словно застывшая во время шторма лава. Огромные куски древних бетонных конструкций и ржавые фермы мостов висели прямо в воздухе, удерживаемые аномальными гравитационными колодцами. Небо над головой переливалось тяжелыми, грязно-фиолетовыми и ртутными разводами, а солнечный свет едва пробивался сквозь эту плотную мана-атмосферу, создавая постоянные сумерки.

— Держите контурные фильтры наготове, господа! — крикнул с места водителя Полуянов, не выпуская из рук тяжелые рычаги управления бронеходом. — Проходим ржавый порог! Здесь старые приборы Канцелярии обычно зашкаливают и начинают показывать погоду на другой планете! Только на личное чутье и надеемся!

Трое егерей, сидевших напротив Кирилла, угрюмо молчали, крепко сжимая в руках свои штатные вибромечи, которые Кирилл модернизировал вчера ночью. На их рукоятках уже красовались свежие, аккуратные витки синей изоленты, и ветераны то и дело поглаживали пальцами упругий материал, чувствуя исходящую от него технологическую надежность.

Кирилл закрыл глаза, пытаясь справиться с нарастающим давлением в висках. С каждым километром пути вглубь Серой зоны его родовая печать на запястье пульсировала всё сильнее, но это не была боль — это было странное, распирающее чувство, словно в его мозг напрямую, минуя органы чувств, пытались закачать гигантский объем энергии.

Чем дальше бронеход егерей углублялся в Серую зону, тем сильнее сжималось сердце Кирилла — не от страха перед монстрами, а от колоссального, всеобъемлющего ужаса, который вызывали у него истинные масштабы этой катастрофы с его точки зрения.

«Это же… это же чертов Чернобыль, только в масштабах половины империи, и автоматика здесь отключена напрочь, — Кирилл судорожно сглотнул, провожая взглядом колоссальный фиолетовый шлейф, который уходил вертикально в небо в пяти километрах к северу. — Система пытается компенсировать потери, сбрасывает излишки давления через биологические объекты… Вот откуда берутся эти твари. Она открывает разрывы как предохранители, которые контур штампует на ходу, чтобы сбросить