Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

Кротов откашлялся и начал монотонно зачитывать, чеканя каждое юридическое слово:

— «…Ввиду хронической несостоятельности одинокой наследницы, Настасьи Львовны Кольцовой, неспособности её покрыть долговые обязательства перед казной и частными кредиторами в установленный законом срок, а равно по причине отсутствия легитимного, дееспособного главы рода, утвержденного Канцелярией… Повелеваю: станки, литейные тигли, механические приводы и готовые изделия опечатать рунными знаками изъятия. Рабочую силу распустить. Управление заводом передать уполномоченному представителю торгового дома Воронцова…»

Пристав свернул свиток и жестко посмотрел на Кирилла:

— Всё законно, милейший. Согласно Уложению о выморочных наделах, статья тридцать восемь, параграф два. Настасья Львовна — одинокая девица, долг её превышает критическую массу в тысячу золотых рубликов. Завод уходит с молотка за бесценок в счет покрытия недоимок. Гвардия! Приступить к опечатыванию оборудования! Старший сержант, вешайте рунные замки на паровые котлы!

Двое гвардейцев со стальными бляхами на груди шагнули к главному резонансному станку, вытаскивая из подсумков тяжелые латунные бруски, исписанные светящимися фиолетовыми знаками блокировки. Дядька Савелий инстинктивно перехватил лом, Гришка зажмурился. Атмосфера в цеху накалилась до предела — одно лишнее движение, и пролилась бы кровь.

— Назад, — не повышая голоса, но с такой убойной силой в тоне, что гвардейцы невольно остановились, произнес Кирилл.

Он повернулся к Настасье, которая уже сделала шаг вперед. Из-под её кожаного передника показался край серо-синей бумаги.

— Статский советник Кротов, вы, безусловно, мастер читать старые бумаги, — Кирилл вытянул руку, забирая у Настасьи документ, и с размаху опустил его на верстак прямо перед носом пристава. — Но вы немного опоздали с ревизией. Всего на каких-то двадцать четыре часа. Рекомендую ознакомиться с новыми вводными данными. Потом еще раз подумать, и сделать верный вывод.

Кротов нахмурился, нехотя наклонился над верстаком. Как только его взгляд упал на строчки, написанные фиолетовыми чернилами коллежского асессора Прохорова, его тонкие усики судорожно дернулись.

— Что это?.. — пробормотал пристав. — Брачное свидетельство?.. Номер сорок одна тысяча двести двадцать пять… От вчерашнего числа?

— Именно так, гражданин начальник, — Кирилл хладнокровно ткнул пальцем в массивную синюю печать. — Согласно сорок второй статье Свода Законов Округа, которую ваш коллега в Гражданском департаменте вчера лично скрепил своей подписью, я, Кирилл Андреевич Кольцов, официально вступил в главство рода и являюсь законным, дееспособным главой рода, земель и этого завода. Статус «одинокой наследницы» аннулирован. Юридический щит активирован. Надел более не является выморочным или как ты там сказал.

Лицо Кротова начало стремительно наливаться нехорошим, багровым оттенком. Он судорожно перевернул лист, словно пытаясь найти там фальшивку или зацепку.

— Это… это фикция! — выкрикнул пристав, теряя свою аристократическую спесь. — Граф Воронцов предупреждал о возможных махинациях! Кирилл Андреевич, вы не имеете сословья! Вы безродовой пришелец! Канцелярия не признает этот брак без визы личного юрисконсульта Его Сиятельства!

— А Канцелярии Империи плевать на визу вашего графа, когда на кону стоит оборонный заказ, — Кирилл шагнул к Кротову вплотную, и пристав невольно отшатнулся, упершись в стену цеха. — Посмотри на эти мечи, чиновничек.

Кирилл указал на выстроенный ряд «Ударов-М», сверкающих маслянистым блеском.

— Десять штук. Модернизированы, проверены под максимальной нагрузкой и готовы к отправке в пограничный полк генерал-майора Николаева. Лично штабс-капитан Полуянов вчера привёз их и оставил залог. Если твои гвардейцы сейчас повесят сюда хотя бы одну свою рунную жестянку, завтра утром солдаты на передовой останутся без оружия прорыва. И когда генерал Николаев спросит, какой именно тыловой червь сорвал поставку, я отправлю ему твой ордер с твоей личной подписью. Как думаешь, Кротов, сколько минут твоя хваленая охрана продержится, когда сюда примчится тяжелая кавалерия генерала?

Пристав замер. Упоминание имени Николаева подействовало на него точно так же, как вчера на Прохорова в городе — как ушат ледяной воды. Гвардейцы с рунными замками в руках испуганно переглянулись и попятились назад к фаэтону. Воевать с Канцелярией они были готовы, но подставляться под гнев боевого генерала из-за капризов Воронцова дураков не было.

— И это еще не всё, — Настасья Львовна вышла вперед, встав плечом к плечу с Кириллом. В её руках появился второй документ на серой бумаге. — Вот встречный юридический иск от руководства Кольцовских механических заводов, направленный в Окружной суд. Мы обвиняем торговый дом Воронцова в умышленном нарушении антимонопольного законодательства округа, искусственном блокировании сырьевых поставок и попытке рейдерского захвата стратегического предприятия в военное время. Подписывайте ведомость о приостановке взыскания, статский советник. Или грузимся в ваш фаэтон, и поехали дружно в суд.

Кротов тяжело дышал, его пальцы так сильно сжали свиток Воронцова, что бумага жалобно захрустела. Он понял, что технический капкан, который они так долго готовили для одинокой наследницы, захлопнулся, но внутри него оказался не беспомощный зверек, а зубастый инженер, подкрепленный армейскими контактами подписаными пусть и фиктивно и железной бюрократической броней.

— Вы… вы очень сильно пожалеете об этом, Кирилл Андреевич, — тихо, со змеиным шипением произнес пристав, пряча пенсне в карман мундира. — Граф Воронцов не прощает таких щелчков по носу. Завод вы, положим, сегодня прикрыли бумажкой. Но без сырья, без меди и латуни, ваши инверторы превратятся в груду бесполезного хлама. Посмотрим, что вы запоете через неделю. Гвардия, отставить опечатывание! В машину!

Гвардейцы торопливо запрыгнули в десантный отсек фаэтона. Водитель рванул рычаги, котел бешено взвыл, выбрасывая клубы черного пара, и бронированная машина, резко развернувшись, помчалась прочь со двора, едва не снеся деревянные ворота усадьбы.

В цеху повисла тишина, которая через мгновение взорвалась оглушительными, радостными криками рабочих. Митька с Гришкой прыгали от восторга, дядька Савелий довольно ухмылялся в усы, размахивая ломом. Они впервые видели, как грозных имперских приставов вышвыривают за ворота без единого выстрела — чисто силой ума и правильного расчета.

Кирилл повернулся к Настасье, которая медленно опустила иск на верстак. Её плечи заметно расслабились, а на щеках снова проступил тот самый легкий румянец, который она так тщательно скрывала.

— Первая атака отбита, — Кирилл мягко приобнял её за талию, чувствуя, как уходит напряжение последних дней. — Юридический щит выдержал максимальное давление. Но пристав прав в одном — этот Воронцов перекроет нам кислород по сырью. На остатках мы долго не продержимся.

— Он уже перекрыл, Кирилл, — тихо ответила Настасья, глядя на него с глубоким уважением. — Мне только что прислали весточку с рынка: все купцы Окружного города отказались продавать нам очищенную медную шину под угрозой отзыва лицензий Воронцова. Нам не из чего монтировать контуры для следующей партии мечей.

Кирилл обвел взглядом притихший цех, его взгляд упал на бочки со «слезами бездны»,