Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

— Перекрыл, говоришь? Ну что ж, граф Воронцов думает, что он монополист. Он просто не знает, что такое программа импортозамещения и изыскание внутренних резервов. Савелий, Михей! Перекур окончен! Переходим к этапу номер два — экстракции полимеров.

Запах, заполнивший дальний сектор Кольцовского цеха к полудню, заставил бы любого столичного алхимика задохнуться от ужаса или сойти с ума от восторга. Это не был привычный аромат серы или болотного гнилья, который обычно сопровождал стихийную магию. Нет, воздух пропитался тяжелым, маслянистым, чисто техногенным духом перегретого битума, фракционного бензола и канифольного лака. Так пахнет настоящая химическая индустрия.

Три латунные бочки, до краев наполненные «слезами бездны» — тяжелым нефтеподобным концентратом, добытым в Серой зоне после зачистки грязевых кракенов, — стояли в центре импровизированной лаборатории Кирилла. Поверхность черной густой жидкости лениво колыхалась, кое-где вспыхивая едва заметными фиолетовыми искрами остаточного аномального излучения.

— Кирилл Андреевич, побойся богов, эта дрянь же разъест котлы! — дядька Савелий испуганно крестился, глядя на то, как Кирилл с помощью ручного насоса закачивает черную жижу в наспех собранную установку. — Ежели эта бездненная смола полыхнет, от завода даже фундамента не останется. Маги её только в глухих подземельях, в серебряных ступах по унции трут!

— В серебряных ступах, Савелий, её трут те, кто физику в школе прогуливал и сопромата не нюхал, — спокойно отозвался Кирилл, затягивая гаечным ключом фланцевое соединение на медной трубе. — А у нас с тобой — научно-технический прогресс и острая нехватка изолирующих материалов. Работаем не отвлекаемся!

Конструкция, которую Кирилл собрал за несколько часов, заставила бы плакать от зависти любого инженера-нефтяника, ну или от того что на это без слез не взглянешь. Это была классическая ректификационная колонна, адаптированная под суровые реалии магического мира. Вместо традиционного топчана Кирилл использовал один из трофейных инверторных мостов, перенастроенный на стабильный, высокочастотный тепловой резонанс. Змеевики запитали от общей сети.

Настасья Львовна, сменив нарядное платье на рабочую суконную блузу и кожаные брюки, заправленные в высокие сапоги, ходила и занудствовала, что мы всю округу провоняем.

— Температура в нижнем кубе — сто восемьдесят градусов по Цельсию, Кирилл, — четко Савелий, сверяясь с самодельным жидкостным термометром сооружённом на коленке. — Мана-поток стабилен. Верхний контур змеевика начинает остывать.

— Отлично. Пошла первая фракция, — Кирилл подставил под стеклянный приемник чистую латунную емкость.

С медного носика змеевика сначала неуверенно, а затем ровной, чистой струей побежала прозрачная, как слеза, но пахнущая резким химическим растворителем жидкость. Это был легкий аномальный лигроин — чистейший растворитель, чтото среднее между бензином и керосином, который в руках Кирилла превратится в основу для быстросохнущих лаков и обезжиривателей.

Но главная цель экспедиции была не в этом. Кирилла интересовал тяжелый остаток, тот самый полимерный пластификатор, который должен был осесть на дне перегонного куба после удаления легких эфиров и летучих мана-газов.

Часы текли в непрерывном, изнуряющем труде. Гришка и Митька посменно следили за охлаждением водяной рубашки змеевика, таская ведра с холодной колодезной водой. Дядька Савелий контролировал давление в системе, то и дело регулируя заслонки резонансного мана-привода, чтобы не допустить скачка энергии. Кирилл лично снимал показатели, действуя одновременно как главный технолог, оператор установки и инженер по технике безопасности.

К вечеру, когда солнце зашло за полуразрушенные зубцы заводской стены, первая стадия экстракции была завершена. В приемных емкостях стояло сорок литров легких растворителей, а на дне основного бака остывала густая, эластичная масса глубокого темно-синего, почти индигового цвета. Она была похожа на жидкий каучук, но при этом обладала удивительным свойством — она совершенно не проводила ману, гася любые паразитные токи и искры резонанса на корню.

— Ну что, Настасья, — устало, но победно улыбнулся Кирилл, вытирая ветошью перемазанные мазутом руки. — Моя задумка, воплощенна в жизнь. Савелий, запускай каландровый станок! Будем катать основу.

Каландровый станок, собранный Кирилом из старых валов для прокатки листового железа, был запущен на малых оборотах. Близнецы аккуратно выливали ещё теплую синюю массу на вращающиеся стальные валки, предварительно смазанные канифольно-дегтярным составом. Тяжелые прессы сжимали полимер, превращая его в тончайшую, идеально ровную ленту шириной ровно в два дюйма.

Митька и Гришка едва успевали подхватывать выходящую ленту, наматывая её на деревянные бобины. На обратную сторону ленты автоматически наносился тонкий слой липкого клея из канифоли серой сосны.

— Гляди-ка, гляди! — Гришка восторженно потрогал пальцем остывающую ленту. — Липнет как черт к грешной душе! И тянется, а не рвется!

— Это, не просто лента, — Кирилл взял в руки первую готовую бобину, бережно взвешивая её на ладони. — Это фундамент нашей будущей монополии. Синяя изоляционная лента Кольцовых, первый промышленный образец. Без нее ни один инверторный мост в этой Империи работать не будет — либо сгорит от статики, либо взорвется от резонанса.

Настасья подошла ближе, прикасаясь к гладкой синей поверхности рулона. В её глазах светилось изумление, смешанное с гордостью. Она видела, как из грязи Серой зоны, из опасных отходов, которые все считали проклятием, этот странный человек с какой-то своей логикой за несколько дней создал абсолютно новый, невиданный в мире продукт.

— Кирилл… это невероятно, — тихо произнесла она. — С этой лентой мы сможем собирать инверторы не за трое суток, как раньше, а за несколько часов. Нам больше не нужно тратить время на послойное лакирование и сушку рунных обмоток. Мы просто изолируем контур в один проход!

— Именно так, Настасья Львовна, — Кирилл прагматично пересчитал бобины на стеллаже. — Скорость сборки мечей вырастает в пять раз, себестоимость падает, а надежность стремится к абсолюту. Но радоваться рано. Воронцов перекрыл нам медь. У нас есть идеальная изоляция, есть отличные вибромоторы, но у нас нет проводников. Без медной шины вся эта синяя магия — просто красивый упаковочный материал.

Он повернулся к карте уезда, висевшей на стене цеха рядом с графиком дежурств. Его палец уперся в темное пятно на самой границе кольцовских земель, обозначенное старыми, полустертыми рунами опасности.

— Михей, рассказывай, что там у нас с заброшенным медным рудником? — жестко спросил Кирилл. — Почему мы возим медь из города, когда у нас под ногами свой Клондайк стоит?

Старый литейщик помрачнел, его энтузиазм мгновенно улетучился, а рука снова потянулась перекрестить грудь.

— Так ведь проклят он, Кирилл Андреевич… — шепотом ответил Савелий. — Еще лет десять назад, шахту затопило. Да непростой водой. Там, в глубине, разлом открылся прямо в подземные гроты. Оттуда водяные черти полезли, твари второго уровня, изо льда и жидкой маны сотканные. Двоих мастеров насмерть заморозили, а саму шахту под завязку ледяной жижей залили. Так