Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

не потому, что иначе их убьют, но потому что «сегодня все равно подвиг не совершить уже». Дескать сдавайтесь, тогда потом у вас будет возможность. Скажем — сэппуку сделать особо изощренным способом.

— Сан-сенсей. — рядом появляется Бай Лин, она бледна, лицо и одежда испачканы в крови. — Вы как? Целы?

— Хорошо, что ты жива. — искренне говорю я. — Надо бы химэ в покои унести… а то разгромили нам павильон к такой-то матери… не знаешь тут страховка была оформлена?

— Что⁈

— Ничего. Помоги встать… — я опираюсь на ее руку, гляжу как черные складывают оружие, видимо решив умереть в какой-нибудь другой день, когда слава поединка между Одноглазым Демоном и Смертоносной Вдовы не будет затенять им горизонт совершения подвига и героической смерти. Я качаю головой. Боже, я так устала… и столько человек сегодня умерло. Мамочка, девчонки Бай Лин… кстати…

— Остальные? — спрашиваю я у нее, и она опускает голову, разводит руками. Не знает пока, значит будем искать. Как там — «тогда считать мы стали раны, товарищей считать». Всего боевых танцовщиц было двадцать человек… четыре слаженные пятерки. Впрочем, черных было больше.

Тем временем воины в красных доспехах деловито забирают оружие у черных, к моему удивлению, никто никого не связывает, их просто уводят… или они сами уходят. Чертовы аристократы, уверена, что там все было из разряда «Хируто-сан, дайте слово что не будете пытаться сбежать и убить стражников и никто не будет вас связывать и забирать оружие!» а тот в ответ «Обещаю, что не сбегу. Но не могу обещать, что не попытаюсь убить стражников!» и ему в ответ «Тогда я буду вынужден забрать у вас оружие!». Боги.

— Ичи? Ни? Ханами? — уточняю я у Бай Лин и она качает головой, мол не знает, никого не видела. Красные принимаются таскать тела черных, размазывая кровавые пятна по полу, я же, помогаю Бай Лин унести все еще бессознательную химэ в ее комнату, строго-настрого предписываю ей сидеть у кровати, потому как а ну вдруг снова решит счеты с жизнью свести, а мы только-только в живых остались.

Выхожу в коридор, где меня ловит командир красных, все тот же Мицусада-сан, говорит что восхищается и вообще, верный глаз, крепкая рука, он даже стихотворение написал. Прямо сейчас показать не может, потому как не записал, но с утра обязательно запишет и со слугой пошлет, вот. И чтобы вот я не подумала, что он клинья к вдове подбивает, никакого любовного интересу тут нет, а исключительно любование искусством. Каким искусством? Ну, как Синигами Мибодзин Аяко-доно мечом в глотку! Это ж ого! Хицутоми-сан, Одноглазый Демон — он ни одной дуэли на мечах не проиграл, а у него таковых за два десятка было. А вы. Аяко-доно — смертоносны как ядовитая змея и красивы как… ядовитая змея. Почему дважды? Ну, хорошо, красивы как акула в океане. Такое вот сочетание… и вы же вдовой только сегодня стали? Ну да, ну да, погоревать время есть… но, если что, имейте в виду. Род Тайра теперь возвысится, а он, Мицусада — не последний из рода. И пока неженат. Пока. Совпадение, наверное, да? Вот вы, Синигами Мибодзин, Аяко-доно — не замужем, вдовая и он, Тайра-но Мицусада, младший двоюродный брат Господина Тайра-но Ёрисаку, которого еще называют «Громовым Молотом» — тоже вдовый. И неженатый. Есть в общем, о чем поговорить…

Я иду по разгромленному павильону, перешагивая через темные пятна на полу, замечая, что красные снова зажгли везде фонари и рассеянно слушаю изливания воина в красном, что идет рядом со мной, возвышаясь надо мной едва ли не на две головы и легко неся свою дубину-канабо на своем плече. Весит такая дура, наверное, побольше меня…

Повсюду суета, горят фонари и даже факелы, появились слуги в темных одеяниях с камоном Тайра на них, они уже оттирают кровавые пятна, уносят раненных и мертвых, Мицусада говорит что лекари уже прибыли и что тем, кто остался в живых — окажут всю необходимую помощь и что Императрица конечно же чудом уцелела, но я его не слушаю… я иду через весь двор к оранжево-белому хаори, что лежит в углу. Господин Такэда. В его шлеме торчит стрела и я останавливаюсь рядом с ним. Недолго я пробыла замужем, думаю я, вот уже и вдова… хорошим мужиком был этот Такэда, жаль, что так вышло. Впрочем — всех жаль. Я еще не нашла тела Ичи и Ханами с Ни, еще не узнала что случилось с Да Хэй и остальными, надеюсь что уцелели Сора и Идзуми… но уже точно знаю что Мамочка Фудзино погибла. Теперь-то у Императрицы будут все основания чтобы начать войну против Минамото и Фудзивара.

Наклоняюсь над телом своего мужа. Сколько крови… стоп. Если его убили сразу — откуда столько крови? При ранении в голову всегда много крови, но если сразу умер — она сворачивается, сердце перестает биться… так много крови, может быть, если он умер не сразу, если сердце какое-то время еще стучало…

Наклоняюсь над ним, вынимаю тряпицу из рукава и протираю его лицо. Вижу, что стрела прошла по касательной, разрезав кожу лба, вот откуда столько крови… она воткнулась в назатыльник шлема с внутренней стороны, видимо от удара он и потерял сознание…

— … в общем — хороший у вас удар, Аяко-доно. Крепкий. Поставленный. Меч вы держать умеете, вот. — говорит красный, стоя сзади. — И… если какие обстоятельства, то я, Мицусада из Тайра — всегда помогу! Можете на меня рассчитывать!

— … и с каких это пор Тайра при живом муже к жене подкатывают? — тихо спрашивает Господин Такэда и морщится от боли. — Ксо, голова кружится…

— Лежи смирно. — строго говорю я. — Не дергай головой, я тебе лоб перевяжу. Так и знала, что стрела тебя не взяла, он же у тебя каменный…

— Не смеши меня, мне смеяться больно… ха…

Глава 13

Глава 13

Проснулась я от странного звука рядом, будто слабый писк рядом раздается, надоедливый и настойчивый в то же самое время.

— Сан-сама! Сан-сама! — будто комар над ухом пищит. Открыв глаза, я некоторое время не понимаю кто я и где нахожусь. Спина затекла, плечи ноют, ноги как будто ватные, поясницу ломит… оказывается я сижу, прислонившись к стене и держа ножны с «Благословением Рэнки» так, что они внизу упираются в