Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

Хана кивнула, ее взгляд переместился на зашторенное окно.

– В осени есть нечто такое, что делает мир красивее. Она самая честная из всех сезонов. Лето и весна ослепляют быстро проходящим красочным и пышным цветением. Зима красит все в белый. Но осень без малейшего смущения показывает, как все подходит к концу. Она приветствует это, размахивая красными, желтыми и золотыми флажками из листьев. Она прославляет свою грусть.

– Но не просто грусть, так ведь? – заметил Кейшин. – Это еще и прославление всего, что ждет по ту сторону.

– Верно, – сказала Хана, удивившись тому, как быстро согласилась с ним, хотя всего лишь день назад считала, что этот сезон приносит только меланхолию. Надежды Кейшина оказались столь же заразительны, как и его улыбка с ямочками на щеках, – и это тоже.

– Так тебя интересует, чем еще мы могли бы заняться на свидании? – спросил Кейшин.

– Нам не нужно никуда идти. Я все еще наслаждаюсь видом тех деревьев, – поддразнила его Хана, мысленно любуясь воображаемыми кленами.

– Могу гарантировать, что тебе еще больше понравится ароматный тыквенный пирог из кофейни за углом. Всего лишь короткая прогулка. Хотя тебе нужно будет держать меня за руку. Не хочется, чтобы ты заблудилась. – Он протянул ей руку.

– Расскажи мне о пироге, – приняв предложенную руку, Хана склонилась к его плечу.

– С чего начать? Может, со сладкой сливочной глазури? Или с сочного бисквита? Или с того, как идеально он подходит к кофе? Все, за что я люблю осень, собрано в этом маленьком идеальном лакомстве. С корицей, мускатным орехом и гвоздикой. Уютный, теплый, – Кейшин прижал ладонь Ханы к своей щеке, – и сладкий.

– Звучит восхитительно. – Хана вдруг осознала, что ее большой палец поглаживает подбородок Кейшина, наслаждаясь его четкой линией и теплом. – По-моему… мне нравится такое свидание.

– Мне тоже. – Кейшин коснулся губами ее запястья.

Щеки Ханы вспыхнули. Она отдернула руку.

– Прости. Мне не следовало…

– Не нужно извиняться. Сама виновата. Наш мир внове для тебя, но не для меня. Уж мне ли его не знать. В таких местах могут пробуждаться иллюзорные чувства. В такой комнате. На таком диване. Они обманывают разум.

– И ты, Хана, тоже обманываешь меня?

– Я…

– Потому что если обманываешь, то считай, что я хочу быть обманутым. То, как ты видишь окружающее, как говоришь о нем… Благодаря тебе я как-то по-новому все чувствую. Даже в этой пыльной комнате.

– Она… гм… не такая уж пыльная. – Хана громко чихнула.

– Да что ты говоришь? – рассмеялся Кейшин.

Хана тоже рассмеялась, потому что, когда Кейшин смеялся, он заставлял ее забыть все причины, по которым она не должна была быть счастлива.

– Я рассмешил тебя. Надеюсь, это значит, что наше первое свидание не закончилось полным провалом.

– Нет, не закончилось, – сказала Хана, и последние смешинки еще дрожали на ее губах, – правда, перемещение в кофейню, по-моему, получилось бы немного приятнее, чем в эту комнату. Обычно я предпочитаю пирог пыли.

– Я вообще не понимаю, почему песня выбрала для нас именно эту комнату, – признался Кейшин. – Когда бы я ни слушал ее, мои мысли никогда не задерживались здесь.

– Не песня создала эту комнату. Ее сотворил ты сам. Возможно, касу оказалась права: несмотря на то, что ты настаиваешь на своем желании исследовать мой мир, часть тебя жаждет вернуться домой.

– Если я ответственен за создание этой комнаты, то наверняка могу попытаться улучшить наше положение. – Кейшин закрыл глаза и перехватил ее руку, переплетая пальцы. – Если уж у меня есть единственный шанс показать тебе свой мир, то я хочу показать тебе, куда эта песня действительно влечет меня.

Хана покачивалась в резиновой лодчонке под одиннадцатью тысячами гигантских, немигающих стеклянных глаз, сияющих вокруг нее. Она резко втянула воздух, стиснув зубы и покрепче сжав руку Кейшина.

– Получилось! – Кейшин прищурился, оглядев огромный цилиндрический резервуар из нержавеющей стали. – Мы попали сюда.

– Попали куда? – затаив дыхание, спросила Хана.

– Под землю, на глубину более чем в три тысячи футов, – сообщил Кейшин. – Помнишь, я рассказывал тебе о нейтрино?

– О невидимых частицах, похожих на призраков?

– Да, здесь мы их ловим. Мы попали внутрь нейтринного детектора Супер-Камиоканде. Мы находимся под горой, и она действует как фильтр. Только нейтрино способны проходить через километровые толщи породы и почвы. – Кейшин показал на большие стеклянные лампы, покрывающие каждый дюйм изогнутых стен детектора. – А это ФЭУ – фотоэлектронные умножительные трубки. Они обнаруживают световое излучение, создаваемое в тех редких случаях, когда нейтрино проходит через толщу горы и попадает на молекулу воды. Эти трубки настолько чувствительны, что могут уловить свет свечи, горящей на луне. Сам резервуар обычно заполнен водой, но сейчас она частично спущена для технического обслуживания. Сегодня это озеро для нас двоих. В общем, мы внутри своего рода ТАРДИС[48].

– Что такое ТАРДИС?

– Э-э-э… забудь, что я сказал. Это, вероятно, сложнее объяснить, чем нейтрино.

– Так это воспоминание о том, где ты работаешь?

– Заимствованное. Один коллега сделал видеозапись резервуара этого детектора во время ремонтных работ и отправил мне. Был шанс, что ремонт закончится раньше и резервуар заполнят до того, как я приеду на работу в Супер-Кей, а ему хотелось, чтобы я не пропустил такое зрелище. Редкому счастливчику удается увидеть детектор изнутри. По-моему, я еще не видел такого тихого и таинственного места. Разумеется, так я думал до того, как наткнулся на ваш ломбард, – добавил Кейшин. – И да, я понимаю иронию бегства в то место, что, по существу, служит затейливо устроенной ловушкой.

– Великолепной ловушкой, – уточнила Хана. – Такими и должны быть лучшие ловушки. Я тоже спряталась бы здесь. Не думаю, что когда-либо попадала в более спокойное и тихое местечко. Спасибо, что перенес меня сюда.

Хана пригляделась к отражению своего лица в воде. Множество маленьких мерцающих дисков окружали ее голову, подобно серебряным лунам. Она не узнала себя. Впервые в жизни она выглядела почти довольной. Перегнувшись с борта лодки, Хана хотела коснуться своего отражения.

– Это не та вода, которую стоит трогать. – Кейшин быстро перехватил ее руку. – Она исключительно чистая. И коррозионная – жутко едкая. Такая вода высасывает минералы из всего, с чем контактирует. Кто-то случайно уронил в резервуар металлический молоток, и, когда его нашли спустя годы, от молотка осталась лишь хромовая оболочка не толще яичной скорлупы. Вода опустошила его.

– Так эта вода может разъедать и плоть?

– Если только по ошибке решишь поотмокать в ней на досуге.

– Значит, не только в моем мире порой вещи бывают не такими, какими кажутся. – Хана вытянулась