Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4 - СанСоБи

мысли путались, сознание застряло где-то между сном и явью. Она смутно помнила, как достала олеандр по наводке Арьи… Но что происходило потом, словно вырванная страница из памяти, исчезло.

Миэлль напряглась, пытаясь восстановить ход событий, как вдруг… Металлический скрежет за дверью заставил ее вздрогнуть. Громкий, резкий звук цепей, будто кто-то возился с замком, пытаясь его открыть.

«Что… Что происходит?»

Холодная дрожь пробежала по телу. Она еще не осознала всего ужаса своего положения, но нутром чувствовала – приближается беда.

И тут…

– Очнулась? Свяжите ее!

Дверь распахнулась, и в комнату ворвались несколько рыцарей. Прежде чем Миэлль успела сообразить, что происходит, грубые руки схватили ее и начали стягивать веревками.

– Ч-что вы творите?! – закричала она, вырываясь. Но никто не ответил. Хватка стала крепче. – Пусти! Отпусти меня!

В панике Миэлль билась и кричала, позабыв обо всех приличиях. В ее голосе звучали страх и ярость, но в ответ она получила лишь холодный, наполненный отвращения крик:

– Заткнись! Как ты смеешь, жалкая преступница!

«Преступница? О чем они говорят? Я ведь ничего не сделала!»

Да, воспоминания о последнем дне куда-то исчезли, но почему же тогда с ней обращаются, словно с диким зверем?

– П-позовите сестру! Позовите леди Арью!

Она вцепилась в последнюю надежду – Арья должна помочь ей. Но ее слова встретили лишь насмешки и ледяные взгляды.

– Каким же бесстыдством надо обладать, чтобы звать леди Арью!

– Ч-что?.. – прошептала Миэлль, не веря.

– Ты хоть понимаешь, что несешь?

– Какая наглая дрянь.

Даже те, кто молча выполнял приказ, не удержались от колких слов. Их ненависть ощущалась почти физически. Они презирали Миэлль и знали, что она сделала.

– После всего, что ты натворила, у тебя еще хватает наглости требовать встречи с ней?

– В жизни не видел преступницы глупее.

– Поднимите ее.

Слова, произнесенные холодно и бесстрастно, едва успели прозвучать, как Миэлль рывком подняли на ноги. В тот же миг ее сознание затопили обрывочные воспоминания. Она вспомнила, как готовила чаепитие… Как подмешивала что-то в чашку… И как затем Арья оказалась за столом – напротив отравленного чая.

– Н-неужели… Сестра… Умерла? Это… правда?

Разве может быть иное объяснение? Неужели они осмелились бы обращаться с ней так, если бы Арья была жива? С трудом сдерживая дрожь, Миэлль задала вопрос, но в ответ последовало только гнетущее молчание.

– К несчастью для тебя, с ней все в порядке, – раздался чей-то насмешливый голос.

Глаза Миэлль расширились.

Арья жива?

Тогда… Тогда почему?!

– Если она в порядке… Зачем? Почему вы связываете меня?!

– …Ха.

Гвардейцы переглянулись. Теперь в их взглядах, помимо презрения, мелькнуло нечто иное. Недоумение. Если для нее вопрос был закономерным, то для них он звучал абсурдно. Будто она спрашивала: «За что меня арестовали, если умерла не Арья, а кто-то другой?»

Как можно быть настолько… бездушной?

– Слова той, кто столкнула с лестницы собственного отца, – пробормотал один из них.

– Что?.. При чем тут отец?! Почему вы вдруг заговорили о нем?!

– Хватит болтать. Уводите ее. Не устраивайте шума в особняке.

Миэлль пыталась выяснить смысл их слов, но ее уже никто не слушал. Веревки, сжимающие запястья, резко дернули, и она едва не рухнула вперед.

– А-а-а!

Но прежде, чем она упала, стоявший рядом рыцарь со вздохом подхватил ее и поставил на ноги.

– Иди сама. Не причиняй больше неудобств леди Арье и этому дому.

– Я… Я ничего не сделала! Почему… Почему вы со мной так обращаетесь?!

От ужаса голос ее сорвался, но в ответ девушка встретила лишь холодные осуждающие взгляды.

– Позовите сестру! Прошу… Пусть она поговорит со мной!

Как и тогда, когда над ней издевалась Энни, Миэлль надеялась, что Арья заступится за нее и все исправит.

– Хм, даже просить не нужно. Леди Арья уже ждет тебя.

– Какая милосердная душа… Как можно быть столь великодушной, чтобы снова встретиться с таким человеком?

Рыцари разошлись в стороны, и Миэлль увидела: в холле особняка действительно стояла Арья.

Но не одна.

Рядом с ней была ее мать, Карин, а чуть поодаль – мужчина, которого Миэлль видела всего пару раз. Это был Клой – родной отец Арьи.

Карин, судя по всему, только что узнала о случившемся. Ее глаза пылали гневом, а лицо перекосилось от ярости. Она вцепилась в руку Клоя, дрожа от негодования, и уставилась на Миэлль так, словно готова была растерзать ее на месте.

– С-сестра! Мама!.. – вырвалось у девушки, которую волоком втащили в холл.

Карин вздрогнула. На мгновение воцарилась мертвая тишина, и затем, резко всхлипнув, она взорвалась:

– Мама?! Какая я тебе мама?! Как ты смеешь!..

В ее голосе звучало такое отвращение, что Миэлль непроизвольно сжалась. Да, юридически Карин больше не была ей матерью… Но разве стоило реагировать так резко?

Клой, стоявший рядом, положил руку Карин на плечо и смотрел на девушку с нескрываемой враждебностью. Лишь Арья, казалось, сохраняла спокойствие. В ее глазах можно было уловить отблеск чего-то похожего на сочувствие, и в отчаянии Миэлль вцепилась в этот призрачный шанс на спасение.

– Арья! Тут явно что-то не так! Пожалуйста, помоги мне!

Девушка едва заметно нахмурилась. Это было… странно. Миэлль должна была прийти в ярость, закричать, обвинить ее в предательстве… Но вместо этого она умоляла о помощи?

– Что-то «не так»?

– Я… Я не помню! У меня провалы в памяти, но… Ведь за тем столом сидела и ты! И ты ведь жива!

– …Провалы?

– Д-да… Да!

– То есть ты хочешь сказать, что совсем не помнишь, что сделала?

Миэлль, всхлипывая, отчаянно закивала. Арья приложила ладонь ко рту, играя удивление. Казалось, она не верила услышанному.

Но это было правдой. Миэлль не притворялась. Какой неожиданный подарок судьбы.

Если ее будут допрашивать в таком состоянии, насколько же отчаянной окажется ее исповедь? А если память вдруг вернется… Осознание содеянного может попросту свести ее с ума.

Ведь для всех уже было очевидно: она пыталась убить Арью.

Но смотреть, как Миэлль в неведении трясется от страха, было скучно. Пусть хотя бы узнает о смерти Каина.

Арья сделала печальное лицо. Голос ее стал осторожным, переполненным горем:

– Значит… Ты не знаешь, что Каин мертв?

Миэлль замерла. Она даже дышать забыла, не в силах осмыслить услышанное.

Арья «неохотно» продолжила:

– …Ты подсыпала яд в чай… И его выпил Каин!.. Он начал харкать кровью… А потом…

Будто не в силах договорить, Арья закрыла лицо ладонями. А Миэлль в полной растерянности уставилась на нее.

– Ч-что… Что ты такое говоришь? Почему… Почему Каин выпил этот чай?! Он вообще не должен был приходить!

Рыцари переглянулись. Миэлль не просто не отрицала, что в чае был яд, она, сама не осознавая, во всем признавалась. Ее даже не пришлось допрашивать.

– Это был твой первый прием… – продолжила Арья, с трудом подбирая слова. – Поэтому я подумала, что правильно будет пригласить и его. Но он сел на мое место… И выпил мой чай.

Она замолчала, и тут же перед глазами Миэлль всплыла ужасная картина: Каин, капли крови, его искаженное от боли лицо, рука, сжимающая воздух перед тем, как упасть на землю…

Лицо Миэлль