Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4 - СанСоБи

накрывала ее всякий раз, когда планы начинали рушиться. Все, что она могла сейчас сделать, – надеяться, что Арья за это время со всем разберется. Это был ее единственный шанс. Иного выхода просто не оставалось.

– Я переоделась, возвращаемся.

Энни уже обработала ожоги и сменила платье. Миэлль молча кивнула и тут же ускорила шаг. Надо было поспешить, пока чай не остыл и не пришлось все переделывать.

К счастью, Энни тоже торопилась, так что девушки быстро вернулись в сад, и напряжение в груди Миэлль чуть ослабло.

– Миледи! Я переоделась!

С широкой улыбкой, будто и не случилось ничего неприятного, Энни вбежала в сад… и тут же застыла на месте.

– …А?

Она изумленно выдохнула, не понимая, что происходит. Миэлль шла позади, так что увидела происходящее на несколько мгновений позже.

– ?!.

Представшая картина выбила ее из колеи.

Прямо перед ней за столом сидел человек, которого здесь не должно было быть, – Каин. Он занял именно то место, где совсем недавно сидела Арья… Перед той самой чашкой. Чашкой, в которую она подсыпала яд.

Каин, ни о чем не подозревая, обернулся к ней, встретился взглядом и, сдержанно улыбнувшись, кивнул:

– Миэлль.

«Почему он здесь?! Почему на этом месте? Да еще и эта чашка перед ним…»

Девушка онемела. Стояла как вкопанная, не в силах сделать ни шага. Арья мельком взглянула на нее с легким неодобрением, а затем повернулась к Энни с тревогой на лице.

– Ты наконец вернулась. Все обошлось?

– Да, миледи! К счастью, я почти не пострадала. Только платье испортилось, и все.

Назвать платье «испорченным» из-за того, что оно просто промокло от горячего чая, было, мягко говоря, преувеличением. Весело приплясывая, Энни вернулась на свое место, которое уже успели аккуратно прибрать.

– Правда? Как неловко… Это моя вина, так что я просто обязана подарить тебе новое.

– Ох, миледи, вы меня смущаете!

Хотя было совершенно очевидно, что в голове у нее уже роились мысли о фасонах, цветах и тканях, Энни только жеманно рассмеялась и, кивнув в сторону сидящего рядом Каина, спросила:

– Но почему он здесь?

Вопрос явно подразумевал: «А какое теперь к нам он имеет отношение?»

– Ах, я подумала, что раз Миэлль так старалась, будет правильно, если Каин тоже немного развеется.

С этими словами Арья сделала глоток чая. Юноша, не подозревая ничего дурного, тоже поднял чашку и поднес ее к губам.

В этот миг, словно вырвавшись из ступора, Миэлль бросилась в сад.

– Нет! Не пей! Нельзя!

Но было уже поздно.

Чай, приготовленный ею для Энни, уже стекал по горлу Каина.

Дзынь!

Фарфоровая чашка выскользнула из его рук и с резким звоном разбилась о плитку.

Лицо Каина побледнело. Яд олеандра, даже в малых дозах опасный, будто наконец дождался своей жертвы. Он начал безжалостно отнимать жизнь.

– А-а-а-а!

Он захрипел, захлебываясь кровью. Его тело рухнуло набок, повалившись, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Энни в ужасе закричала, а Джесси, смертельно побледнев, отшатнулась и с глухим стоном осела на скамью. Миэлль, не веря своим глазам, бросилась к брату и, хватаясь за его за плечи, завопила:

– Каин?! Каин! Почему… Почему именно ты?!

– …Ми… Миэл… Кх… Миэлль…

Он попытался заговорить, но каждое слово вырывалось наружу вместе с кровью, стекавшей по губам.

Все застыло. Даже Арья, заранее знавшая, что яда было слишком много, не ожидала такой сцены. Вопли Миэлль будто окатили ее ледяной водой, и, вскочив, она закричала:

– Господи!.. Кто-нибудь! Кто-нибудь, помогите! Позовите врача!

– Миледи?!

На ее отчаянный крик первым прибежал дворецкий, но, увидев жуткое зрелище, развернувшееся в цветущем саду, лишь побледнел и сглотнул.

– Ч-что… Что здесь…

– Врача! Срочно! Позовите врача!

– Д-да! Хорошо!

Арья поспешно отдала приказ, и дворецкий, ошарашенный, тут же бросился прочь из сада. Слуги, собравшиеся на шум, завизжали при виде происходящего.

– А-а-а-а!

– Г-господи!

– Что же делать?!

– Принесите полотенце!

С каждым судорожным вдохом Каина крови становилось все больше – алая, пугающе яркая, она окрашивала его губы и рубашку. Миэлль, рыдая все громче, продолжала звать брата:

– Ка-аа-ин!!!

– М-миледи!.. В-вы… Вы в порядке?! – Джесси, бледная как смерть, потрясенно смотрела на Арью. – Вы же пили этот чай…

– …Я в порядке, – прозвучал спокойный ответ.

Девушка быстро взяла себя в руки. В отличие от всех остальных, охваченных ужасом, ее голос не дрожал. Более того, с каждой секундой ей становилось лучше. Слишком много времени она провела, ожидая этого момента. И вот – он настал.

«Если бы только Миэлль тоже помнила прошлое…»

Если бы она помнила, то поняла, что переживает то же самое, что когда-то уготовила Арье. Тогда ее страдания были бы во сто крат мучительнее. Возможно, перед смертью она осознала бы, что все это – расплата. Но даже если она умрет, так и не осознав ничего… Что ж, тем лучше. Боль, рождающаяся из несправедливости, куда глубже и страшнее.

А если, не зная правды, поймет, что за этим стояла Арья, и, захлебываясь слезами, станет проклинать ее, как злую ведьму… Что ж. Это даже предпочтительнее.

Предвкушая этот миг, девушка с лицом, полным ужаса, бросилась к Каину:

– Что… Что происходит?! Что же делать?! Тебе плохо?!

Какая наглость. Она же сама подала ему отравленную чашку, а теперь изображала испуг. Заливаясь слезами, Миэлль метнула на сестру полный ненависти взгляд.

– Почему?! Почему ты позволила ему выпить этот чай?! Почему?! Это все ты!.. Ты… Ты убила его!

Человек, который должен был выпить этот чай, был вовсе не Каин…

Джесси и Энни одновременно нахмурились и переглянулись.

– Что… Что ты несешь, Миэлль? – первой заговорила Энни. – «Позволила выпить»… Что ты хочешь этим сказать?!

Арья изобразила крайнюю растерянность, словно совершенно ничего не понимала, и невинно переспросила:

– О чем ты говоришь?

Миэлль несколько раз открыла рот, но никак не могла выдавить из себя ни слова.

– П-почему ты так спрашиваешь? Разве… Разве в чае было что-то, чего нельзя пить?.. Нет, этого не может быть!

Едва Арья это сказала, как Каина снова скрутил приступ кашля. Его тело выгнулось, изо рта вырвался очередной поток крови – алый, густой. Он с хрипом стекал по подбородку и расплывался по каменным плитам террасы.

– А-а-а!

– Боже мой, что же делать?!

– Каин!..

Он хрипло выдохнул имя сестры – последнее, что сумел произнести. Услышав это, Миэлль, захлебываясь рыданиями, упала перед ним на колени.

– Да!.. Говори, я слушаю! Я рядом.

– За что?..

Его голос был слабым, едва различимым, как дыхание умирающего. Без укора, без обвинения. Только вопрос. Но Миэлль и без слов поняла сказанное. В груди все сжалось, в ушах зазвенело, мысли исчезли, оставив после себя только пустой звенящий ужас.

– Я… я… Но!..

Неуверенные, сбивчивые слова были хуже признания. Они несли в себе страх, слабость, сомнение. И именно это отразилось в глазах Каина, гаснущих, как свеча на ветру. Его последний взгляд не был полон страха или боли. Только разочарованием. Потерей веры в того, кого он считал самым близким человеком.

Арья сдержанно вздохнула, накрыла своей ладонью холодеющую руку Каина и с печалью прошептала:

– Каин… Миэлль ведь не могла сделать ничего настолько ужасного… Правда?

Слова звучали