Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4 - СанСоБи

Причиной ее амнезии вряд ли был физический удар. Скорее всего, разум девушки не выдержал пережитого стресса. А теперь, когда воспоминания возвращались, шок подступал с новой силой.

– Э-это… Это невозможно!..

Но отрицать было бессмысленно. Каин мертв.

Один из рыцарей подтолкнул ее вперед, и в оцепенении девушка машинально сделала шаг.

– Прости, Миэлль… На этот раз я не смогла тебя защитить… – с дрожью в голосе Арья смахнула слезу.

Эти слова, исполненные мнимой скорби, подлили масла в огонь. Затаенное раздражение гвардейцев вспыхнуло с новой силой. Только одна Миэлль, единственная в особняке, понимала: что-то здесь не так.

– Миэлль… Я верила тебе. Думала, ты изменилась… Почему ты сделала это? Почему?! – раздалось у входа.

Джесси, стоявшая в тени, смотрела на преступницу с горечью. Она действительно рассчитывала, что та способна исправиться, так же как когда-то надеялась на Арью.

Губы Миэлль задрожали, но сказать ей было нечего. Ее вели прочь из дома, который стал ей родным, к карете для перевозки преступников.

У нее не было даже шанса на оправдание.

Никаких допросов, никаких попыток услышать ее. Все уже было решено. Прямо здесь, у порога, в тот момент, когда она невольно призналась во всем. Свидетельства и доказательства были неопровержимы.

И даже если в камере к ней вернется память… Даже если она будет кричать, что хотела отравить не Арью или что Арья была сообщницей, – ее слова никто не услышит.

Наоборот, ее крики сочтут за отчаянную попытку избежать наказания. Скорее всего, девушку просто забьют до полусмерти.

А затем… казнь. Или, возможно, что-то похуже.

Арья наблюдала, как карета Миэлль скрывается из виду, и с легким вздохом отвернулось. Жаль только, что она не сможет лично присутствовать на допросах.

Вокруг слуги тихо роптали, осуждая Миэлль, но Арья не обратила на них ни малейшего внимания. Вместо этого окликнула:

– Джесси.

– …Да? О да, миледи?

– Уже довольно поздно, но не хочешь ли выпить со мной чаю?

– …Чаю?

Джесси растерялась. В ее взгляде читалось раскаяние. Похоже, она по-прежнему винила себя за то, что пыталась защитить Миэлль… И не смогла вовремя разглядеть ее истинное лицо. Даже не подозревала, что все это время была пешкой в чужой игре.

– Да. Я слишком взволнована, чтобы уснуть. Думаю, и тебе не помешает немного успокоиться.

– …Хорошо. Я все подготовлю.

Она ушла и вскоре вернулась с подносом. Движения были неловкими, руки слегка дрожали.

– Миледи…

Девушка заговорила неуверенно, но Арья только мягко улыбнулась и указала на кресло напротив.

– Садись, Джесси. Мне не хочется пить чай в одиночестве.

– …

Служанка колебалась. Имела ли она право сидеть рядом с госпожой после того, как едва не обрекла ее на гибель?

– Давай же. Пока ты раздумываешь, чай остынет.

Уступив ее спокойному, но настойчивому приглашению, Джесси села. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь негромким звоном фарфоровых чашек.

– Я не считаю, что ты поступила неправильно, заботясь о Миэлль.

Арья вдруг заговорила, и Джесси широко раскрыла глаза. Она пристально посмотрела на госпожу, но та по-прежнему спокойно улыбалась.

– В мире много тех, кто сожалеет о своих ошибках и искренне раскаивается.

Хотя, конечно, есть и другие. Те, кто не меняется.

Как Миэлль. Как Арья.

– Поэтому я не думаю, что ты сделала что-то плохое. Просто…

Девушка сделала паузу, поднесла чашку к губам и спокойно продолжила:

– Просто тебе стоит быть осторожнее в словах и поступках. Не нужно раскрывать все свои чувства.

– Что вы имеете в виду?

– Не доверяй людям слишком сильно, если не уверена в них на сто процентов. Иначе ты либо сама пострадаешь, либо пожалеешь, что причинила вред другим.

Сейчас ее лицо выглядело совсем по-другому, не таким, каким оно было, когда она разговаривала с Миэлль. Девушка словно меняла маски.

– Если не будешь осторожнее, тебя ждет либо разочарование, либо муки совести. Особенно теперь, когда ты встречаешься с Гансом.

Юноша быстро продвигался по службе, и если так пойдет дальше, Джесси неизбежно придется вступить в светское общество. Арья не хотела, чтобы она и дальше жертвовала собой ради других и получала взамен только боль. Пусть Джесси никогда не станет такой, как она, но хотя бы научится понимать: не все люди способны измениться.

Служанка, похоже, все поняла. Она опустила глаза, сжала губы и, не говоря ни слова, кивнула.

С тех пор Джесси все чаще уходила в себя, задумчиво смотря в пустоту.

Очевидно, она снова и снова прокручивала в голове слова Арьи. Возможно, любые другие советы девушка приняла бы без колебаний, но изменить то, во что она верила двадцать лет, было не так-то просто.

Арья ее не торопила. Она позволяла Джесси обдумать все и прийти к собственным выводам. Но в глубине души надеялась, что та все же научится быть осторожнее. Хотя бы с теми, кто творит зло у нее на глазах, как когда-то это делали она и Миэлль.

Иначе история может повториться.

Конечно, если Джесси вновь доверится тому, кто ее предаст, этот человек не останется безнаказанным. Но Арье хотелось, чтобы до этого просто не доходило. Чтобы Джесси сама научилась защищать себя.

А тем временем, как и задумывала Арья, Миэлль лишилась возможности на любое оправдание. Она просто сидела в темнице и ждала своей неизбежной участи.

Поначалу следователи еще задавали вопросы, уточняли детали, но как только Миэлль оправилась от шока и вспомнила все произошедшее, ее слова превратились для них в бессмысленный бред.

– Это не я! Я не виновата! Это Арья… Нет, эта мерзавка, эта проклятая ведьма все подстроила! Сколько раз мне еще повторять?! Пожалуйста, умоляю, поверьте мне!

Как только стражники вошли в камеру, девушка из последних сил стала кричать. Один из рыцарей скривился, покачав головой:

– Удивительно, что у нее еще остались силы.

И правда. Учитывая, что все это время Миэлль не брала в рот ни крошки, это действительно казалось странным.

Ее специально не кормили: незачем было тратить еду на обреченную на смерть преступницу. Лишь позволяли пить воду, чтобы она не умерла раньше времени. Даже это считалось проявлением снисходительности.

Обычно приговоренные к казни подвергались допросам с пристрастием, но Миэлль избежала пыток. Ее тело было ослаблено, а разум – слишком хрупок. Любая жестокость могла убить ее еще до исполнения приговора.

– Думаю, на этом все. Пора доложить его высочеству.

– Согласен. Доказательства неопровержимы, да и раскаяния она не проявляет.

– Даже дышать с ней одним воздухом противно.

– Верно. Страшно подумать, сколько зла может натворить ребенок, если с детства остается безнаказанным. От нее нужно избавиться как можно скорее.

Следователи с отвращением наблюдали за ее истерикой, а потом развернулись, не желая больше тратить ни времени, ни слов.

– Это не я! Я не хотела убивать ее! Моей целью была не эта ведьма, а всего лишь Энни! Простая служанка! Именно поэтому сестра рассказала мне про олеандр! Пожалуйста!..

Когда они уже собирались выйти, голос Миэлль раздался вновь. Один из следователей нахмурился и спросил рыцаря:

– Запишем?

– Возможно, это ложь… но