Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

который определит твои способности к магии, потом тебя внесут в реестр магии. После этого тебе путь лежит в один из столичных детских приютов. Однако, – Альберт специально выделил слово голосом, – так как мы северяне, на нас распространяется одна законная лазейка. Мы можем напрямую принимать в семью сирот из магического реестра, так как в нашем регионе открыто и приветливо относятся к магии.

– Не совсем к магии, но мы уважаем тех, кто использует её во благо, – немного поправила брата Анна. – Ты хочешь предложить Ричарду стать инквизитором?

– Нет. Я хочу предложить стать сыном инквизитора. – Ал как-то погрустнел. – Ты же помнишь Клауса? Ричард и он прекрасно поладят.

– Не будет ли хуже от этого?

– Хель, – Нишант постучал ложкой по столу, – мы не совсем понимаем вас.

Северяне переглянулись и окончательно поникли.

– У нас есть общий друг, Клаус Берн. Три года назад его десятилетнего сына заразили фантасмагорией, и, к сожалению, мальчик умер. С той поры он активно помогает детским лазаретам. И я полагаю, что он мог бы взять Ричарда в свою семью на воспитание.

Повисла тишина. Однако её довольно скоро нарушил Ричард:

– А ваш друг – хороший человек? Как вы?

– Даже лучше. – Анна выдохнула и вновь заулыбалась. – В детстве он был нам как старший брат. Он тоже был одним из детей дедушки. И до сих пор живёт рядом с ним в Йорнорграде.

– А почему у вас нет родителей? Они тоже бросили вас? – Риччи обнял Морганну и шмыгнул носиком.

Хель заметила, как заблестели его глаза.

– Нет. Наши родители нас очень любили. – В ответ Анна ласково прижала к себе мальчика. – Просто на нас напали плохие люди, и родители нас защитили. Выполнили свой долг. Но… я нисколько не жалею, что нас воспитывал дедушка. Он человек достойный и честный.

– Вот шутка, а ведь ему на воспитание наша бабушка отправила отца и дядю. – Ал потянулся к травяному чаю, отставляя пустую тарелку из-под супа. – Нишант, ты очень вкусно готовишь.

Фаввара чуть смутился от такой честной похвалы, однако благодарно кивнул в ответ.

Оставшееся время обеда прошло за обсуждением рисунков детей. Хоть Ричард и потерял интерес к рисованию, он всё время проматывал в мыслях их разговор. У него может появиться родитель, такой же добрый и заботливый, как Хели. Казалось, что лучше ничего случиться и не может.

Риччи сам вызвался помочь убрать со стола. Ему приносила удовольствие одна мысль о том, что он может быть полезным для взрослых. Пускай и немного неловко и неумело, Ричард всё же старательно мыл тарелки под присмотром Нишанта. Сил стало побольше, усталость и сонливость, как в прошлые дни, даже не проявлялись. Да и дышалось как-то легче.

Спиной Фаус почувствовал чужой взгляд – это Альберт заглянул в кухню, держа в руках какую-то сумку, одобрительно кивнул ему и прошёл дальше. Ричард даже выпрямился и шустрее начал полоскать тарелки. Вдруг чья-то рука легла на плечо и мягко его сжала. Нишант улыбнулся ему и протянул полотенце.

– Я сам закончу. Иди скорее в комнату.

Риччи кивнул, вытер ручки и побежал к остальным. То, что принёс Альберт, оказалось двумя комплектами одежды и украшений. С разрешения Хель мальчик присоединился к Шанти, которая разглядывала связки бубенчиков с крючками. Они приятно позвякивали, были довольно лёгкими и походили на небольшие орешки.

Брат и сестра Хель наблюдали за детьми. Морганне были понятны их интерес и восторг. В памяти тут же всплыли моменты, когда сама Анна играла с родительскими украшениями. Она уже плохо помнила, какие тогда были побрякушки, но точно знала – очень красивые, специально отлитые из металла. Альберт вырезал из дерева похожие фибулы.

Риччи как раз вытянул одну такую из вещей Ала. Фибула была плоской, но широкой, концы кольца сверху переплетались и вырастали в два оленьих рога, а булавка была простой деревянной палочкой с завитушкой в начале.

Шанти же больше понравились усерязы – те самые связки бубенчиков. Сейчас она звенела мужской версией украшения. Девичьи же преспокойно лежали рядом с Морганной на её вещах – треугольные подвески с тремя лёгкими связками бубенчиков. Ричард обернулся к ней, чтобы спросить про ещё одно украшение, но, заметив что-то в её руках, оставил вещицу и сел рядом.

– А что это? – Он взял в руки шнурок, к которому были плотно пришиты ряды лент с бисером. – Тяжёлое…

– Это накосник, он завязывается на хвостик косы, вот тут. – Хель показала на шнурок, которым была завязана причёска. – Яркие ленточки – символ того, что мы, люди, уважаем любого человека в ответ на его уважение. Особенно важно это показать на празднике.

– Празднике? Сегодня праздник?

– Да. – Нишант вошёл в комнату с вещами в руках. Сверху лежали предметы для волос. – Сегодня последний день Милори. Будут танцы и обряды. Это было бы хорошим окончанием всех прошедших событий. Риччи, подойди ко мне.

– А почему окончанием?

Ричард положил украшения на место и послушно подошёл к Нишанту. Тот снял с него длиннющую рубаху и попытался завернуть его в ткань, но по итогу получилось, что мальчик больше походил на замотанную палку. Альберт покачал головой.

– Я ведь говорил, что на нём сейчас всё будет висеть. Надо что-то другое. Тем более на южанина он не похож, так что необязательно в него рядиться. Риччи, подойди.

Теперь Ричарда одевали как маленького северянина. На него надели лёгкую длинную рубаху, подвязали пояс с бубенчиками и половинкой передника, зацепили сложенный втрое плащ на крепкую фибулу и повязали на лоб наголовень. И, как ни странно, ребёнок в этом наряде смотрелся прилично и даже уместно. А светлые волосы, заботливо заплетённые в косичку, аккуратно обрамляли щёчки.

– Ты прав. Ваша кровь. – Нишант одобрительно посмеялся, глядя на красующегося малыша.

– Так почему же окончанием? Разве мы сегодня уезжаем? – Ричард развернулся и подошёл к Морганне, снова обнимая её.

– Да, соколик. – Хель ласково провела по его щёчке.

– А что за праздник такой? – Риччи опустился на корточки и скрыл личико в коленях Морганны.

Альберт подошёл к ним и встал за спиной сестры, распустил её косу и начал тщательно расчёсывать волосы. Нишант занялся тем же устроив перед собой Шанти и разложив на соседнем диване все принадлежности.

– Милори – праздник, объединяющий северян и южан. У него очень глубокая история в несколько веков нашего северо-южного союза.

– А ты про него расскажешь?

– Конечно. – Морганна кивнула и чуть запрокинула голову, чтобы Альберту было удобнее заплетать. Тот ласково и даже очень нежно переплетал прядки в тугие косы. – Восемь сотен лет назад на южный выход к морю стали