Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

центре – и танцовщицы разбежались по разные стороны, поменялись местами, застучав по барабанам, после чего в танец вступили уже мужчины, продолжая играть мелодию. Вдруг танцовщицы сбежались в центральную колонну и поочерёдно в танце стали поднимать руки.

Ричард как заворожённый смотрел на этот танец и сам не понял, в какой момент стал хлопать.

Девушки вновь разделились на две линии, встав друг против друга. Вперёд они двигались боком, пока сами трясли плечами, наклоняясь друг к другу, после чего остановились, хлопнули с одной стороны, с другой, поменялись местами и кинулись врассыпную, заколотив ладонями по барабанам. Две женщины, сидящие на слоне, вдруг скинули вниз верёвки с бубенчиками, за которые тут же все поспешили схватиться. Риччи и Морганна тоже схватили верёвку, первый так и вовсе обнял.

И загадал самое сокровенное желание, зажмурившись.

Как бы ни хотелось прерывать праздник, но Хель заметила брата в толпе на другой стороне за процессией.

– Нам пора, Риччи.

Мальчик отпустил верёвку и выдохнул, прижимаясь к Морганне.

– Домой? Мы едем домой?

– Да.

Когда они подошли к карете, Альберт уже стоял в обычной одежде, без украшений, а Нишант и Шанти были рядом. Уотсон сразу взялся помочь мальчику снять украшения, но тот справился и сам. Морганна тоже аккуратно сняла украшения и зашла за карету, чтобы сменить рубаху на простую коричневую и переобуться. Она завязала пояс и зацепила меч и кинжал. Ричард предпочёл просто остаться в штанах и рубахе. К нему тут же юркнула Шанти, чтобы испачкать его лицо пальцами, которые щедро искупала в цветном порошке.

– Да, обязательно попробую. – Нишант прижал к себе небольшой мешочек. – Но мне понравились медово-ягодные леваши. Они приятно сладкие.

– Я же говорю – в самый раз к чаю, – закивал Ал. – Я и Мэриэли взял их в гостинец. В Арисне такого нет.

– Сейчас бы дедушкиных плюшек с вареньем. – Морганна обняла брата со спины.

– Вы поговорили? – сразу спросил Нишант.

– Да. У Клауса будет много забот, – призналась Морганна, отпустив Альберта. – Однако… он справится. И Ричард, и Клаус. Риччи очень важно быть нужным и любимым. Он переживает за свою кровь.

– У него прекрасная кровь. Красная. Человеческая, – настойчиво произнёс Нишант и сложил руки на груди.

– У него будет хорошая наставница, которая сможет выбить всю дурь. – Ал потянулся. – Салем любит детей. И тепло примет такого ученика.

Уотсон подошёл ближе, держа чумазых детей за руки. Морганна не сдержала смешка, поэтому справедливо стала стирать с детских лиц цветной порошок.

– Всё готово к отправлению.

Повисла тишина. Первым прощаться не хотел никто. Риччи просто молча взял Шанти за руку и обнял.

– Пиши мне письма, – она обняла его в ответ и сжала в кулачках рубашку, – когда научишься писать. И Морганна! И Альберт! Вы тоже пишите мне письма! И Нишанту пишите!

– Разумеется. – Анна присела на одно колено и обняла детей. – Я сама научу Ричарда писать и читать.

– Мы будем рады продолжить общение. Не стоило его прерывать, – кивнул Альберт и пожал руку мужчине, после чего обнял его, детей и отошёл к карете.

– Приезжайте на мой первый школьный день! Морганна! Пообещай, что приедете! – Шанти потянула её за рукав.

– Обещаю. Клянусь своими волосами.

Хель поднялась и пошла с Ричардом к карете, но у самого входа развернулась и всё же решилась обнять Нишанта. Он почувствовал, как сердце заколотилось в груди.

– Я тоже буду скучать, Анна.

Он поднял голову и столкнулся с ней глазами.

– Хвит комтильбак, Нишант, – словно заклинание, произнесла Хель на родном языке и поспешно залезла в карету, складывая руки в замок и с силой сжимая.

Карета двинулась.

– Приезжайте ещё! – Шанти активно замахала руками, и её брат сдержанно поднял ладонь.

– А что ты ему сказала? Как переводится? – Риччи подлез к Морганне под руку и обнял, прижавшись к боку.

Хель сглотнула и отчего-то по её щекам разлился румянец.

Альберт громко хмыкнул, с лёгким смешком глядя на сестру.

– Это крылатая фраза, Риччи, и она означает «Я жду нашу встречу в будущем». «Хвит комтильбак» – «белый рассвет», цветок, который дарят на прощание и долгую разлуку.

– Велли, – настойчиво пробурчала Хель и взглянула в окно.

Южан там уже не было.

Нишант взял сестру за руку, как только карета повернула за угол.

– Идём домой?

Шанти кивнула. Её задор стремительно угас.

– Я тоже буду скучать. С их отъездом… стало так тихо.

«И так пусто».

X. Хромая нота

Обычно в нашей воле дать своим детям наши знания; и ещё больше – дать им наши страсти.

Ш. Монтескьё

Ричард прислонился к боку Морганны в попытке продлить сон, но карету тряхнуло, и он несильно стукнулся о стенку, недовольно зажмурился и открыл глазки. Он уже некоторое время пытался так поспать, но всё не удавалось. Риччи посмотрел на прикрытые от солнца окна, затем поднял личико на Морганну. Казалось, она смотрела на пейзажи снаружи, но на самом деле дремала, подложив кулак под щёку. Альберт же продолжал музицирование на сальте.

Когда Ричард впервые услышал его игру, то был очень удивлён тому, как резво перепрыгивали пальцы Ала со струны на струну, как легко он перебирал их и с каким наслаждением тратил на это по несколько часов. Риччи это нравилось – всяко лучше, чем ехать в тишине.

– Поспал? – Альберт прижал к себе инструмент.

Мальчик отрицательно мотнул головой.

– Ничего. Уже вечереет. Мы скоро приедем, и ты сможешь отдохнуть в кровати.

– Но разве до столицы не неделя езды? – Мальчишка с удивлением выглянул в окно, а затем обернулся на Ала. – Альберт?

– Мы поехали по старой дороге из Милграда в Юсвелбург. Если бы мы ехали через Вилпур или Рейспур – это да, неделю бы тряслись. – Ал снова провёл пальцами по струнам, а Ричард вдруг заулыбался. – Что такое, маленький велли?

– А Морганна любит, когда ты играешь ей, – Ричард обнял её за бок и прижался щекой к её руке, – и мне тоже очень-очень нравится. Когда мама была в хорошем настроении, она тоже напевала что-то. Не мне, но мне нравилось. Надеюсь, у неё там всё хорошо.

Альберт несколько задумался над ответом, но решил тему с матерью Ричарда не продолжать. Со своим варяжским воспитанием он искренне не понимал, как у такого злобного человека родился такой добрый Риччи. Добрый и нежный.

– Наш тятя очень любил играть на сальте. И дедушка тоже. – Ал протянул мальчику инструмент и показал узоры на грифе. Это были выцарапанные рунические знаки, которые довольно сильно углублялись в