Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

– Теперь голова. Надо смыть все мысли, что помешают тебе уснуть.

Альберт осторожно полил на голову Ричарда и хорошенько намочил волосы. После этого он достал какую-то склянку и намазал зелёной кашицей волосы прямо у корней. А через пару минут смыл.

– Теперь тело. Начинаем с плеч. Надо освободить их от тяжести.

Хель полностью облил мальчика. Он подождал несколько секунд, чтобы Ричард мог потереть руки и плечи, после чего снова окатил водой. Водой тёплой, едва ли не горячей. Для такого прохладного лета было в самый раз.

– Теперь возьми камень и хорошо на нём потопчись.

После всех ванных процедур Альберт насухо вытер ребёнка и сразу отдал вещи, чтобы тот мог одеться. К этому времени уже вернулся Уотсон, в руки которому Ричарда и передали, чтобы отнести к Морганне.

– А я уже чистенький! – похвастал мальчик, обнимая её. – Теперь мне можно спать?

– Нужно! Спасибо, Уотсон.

Хель прикрыла дверь и уложила Ричарда в застеленную постель. Её волосы тоже были влажными. От них вкусно пахло чем-то сладким, похожим на тот сок. Морганна ходила по комнате в рубахе старшего брата, не удосужившись даже поясом её подвязать. Она погасила дальнюю лампу и села на край кровати, ласково погладила Ричарда по спине и сама зевнула.

– Ты расскажешь сказку? – Риччи натянул одеяло до шеи.

– А какую ты хочешь? Я их знаю много.

– Про дракона и шаманку! Как у Ала записано на сальте!

– Хорошо. – Морганна кивнула и легла рядом, мягко обнимая мальчика. – Давным-давно, ещё в старые времена, жило в северных землях одно чудное племя. Часть его была людьми, а часть – драконами. И звалось это племя Альфарией. Верило оно Великому Зверю Грозы – Дракону Тордениру. Он летал высоко над поселениями побережья и всегда охранял их.

И в том племени у любви границ не было. Дракон любил человека, а человек – дракона. Такая любовь была и у тамошней шаманки. Звали её Лёр, что означает «скала». Она рано потеряла родителей и взяла на себя тяжёлую ношу – переняла мастерство и дар шаманки. Она стала верить Тордениру, чем унаследовала духа.

А её лучшим другом был дракончик Мётир. Он часто играл с ней в детстве, а как они подросли, то стал именно с ней чаще сражаться. Мётир был драконом-полукровкой. Его мать была человеческой женщиной, а отец – драконом.

И однажды они поняли, что очень сильно любят друг друга. Тогда они решили, что их союз должен одобрить дух. И они поженились. Детей у них долго не было, но вскоре в лесу они нашли маленького огненного дракончика, да стали его воспитывать как собственного сына.

Но и в их счастливый край постучалась беда. Началась кровавая война. Мётир и Лёр спрятали своё племя в горе и полетели в бой. Но, к сожалению, в путешествии дракон сильно поранился. Насилу удалось Лёр разбудить его перед полётом, да только был ли он воителем в таком состоянии?

И вот, когда они взмыли в небо, Лёр привязала к спине дракона груз, а сама спрыгнула вниз. Внизу её уже ждали три врага. Она честно билась с ними и была готова ко всему, да только лёд затрещал под ногами, и сошла лавина изо льда.

А Мётир только и смог, что обернуться и поспешить назад. Да не успел он. Но разве кто примет смерть любимого человека? Сто раз нырял за ней в море дракон, но никого не нашёл. От горя стал он метаться по морю, да так и вымотался. Прилёг напротив берега отдохнуть… и уснул. И спать он вечно будет, пока не вернётся его драгоценная жена Лёр. Так он и прошептал в небо: «Спой мне про шторм и грозы – и я проснусь, услышав голос твой». Стоит только ей обнять его, как тут же оживёт он и вернётся к любимой.

– Это очень грустная сказка. – Ричард прижался к Морганне и уткнулся в её руку.

– Почему же? Он ждёт свою любимую, чтобы вместе с ней отправиться на пир к Орину. – Хель ласково провела рукой по спине Ричарда. – Да, они порознь, но в конце концов смогут найти друг друга.

По Риччи было заметно, что сказка получилась очень грустной. Морганна несколько перестаралась и теперь могла лишь успокаивать малыша.

– В нашей жизни много грусти. Но надо всегда искать радость в том, где её обычно не замечаешь. И тогда само по себе явится тебе счастье. – Она нежно поцеловала его в макушку.

Они помолчали ещё пару минут, а затем Ричард зевнул.

– Хочешь, я спою тебе колыбельную, которую нам пел тятя?

– Хочу. – Ричард вдруг просветлел и сильнее обнял Морганну. – Только можно оставить лампу на всю ночь гореть? Я боюсь темноты.

– Я и сама не тушу свет, не бойся, Риччи. – Женщина поправила одеяло со спины и убрала чёлку с мальчишеского лба. – Всё закончилось. Больше никто не посмеет обидеть тебя. А если дурости кому хватит, то ты нам рассказывай смело – мы с Альбертом тебя защитим.

– И от любой болезни?

На секунду Морганна нахмурилась и даже как-то помрачнела, хотя её взгляд скорее застыл в одной точке. Внутри она почувствовала неприятную тяжесть.

– Всё в порядке, не волнуйтесь, у вашей дочери всего лишь простуда. Неделя в постели, две недели лекарств – и снова ребёнок будет скакать по всему дому. – Лекарь улыбнулся и растрепал каштановые волосы маленькой девочки, чьи щёчки горели болезненным румянцем. – Ну что же, я пойду. И больше, юная леди, вам не стоит долго стоять на холоде.

– Большое спасибо вам, сударь Ивер! – Женщина с тёмно-рыжими волосами встала со стула и подошла к лекарю. – Я не знаю даже, как вас отблагодарить!

– Просто делайте всё, что я вам выписал ранее. Лучшая благодарность для меня – её выздоровление. – Доктор кивнул, а женщина, мать девочки, вместе со старшим сыном вышла из комнаты, чтобы проводить его.

Отец семейства остался наедине с дочерью. Дверь хлопнула, и малышка тут же чихнула.

– Ну что же ты так нас всех пугаешь, Морганна? – Черноволосый мужчина с яркими голубыми глазами с плохо скрываемым волнением поцеловал дочку в лобик, сдвинув компресс. – Взяла и упала от усталости прямо на лестнице. Хоть бы сказала, что плохо себя чувствуешь. Нельзя о таком молчать, милая, даже если игра очень интересная. Мати так сильно волнуется. Мы все волнуемся.

– Прости… – несколько сипло и очень тихо прошептала Морганна и устремила взгляд на отца.

Она заглянула ему прямо в глаза. Странная