Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

книги – некая Фантина Финис, верховная ведьма. Все три автора являются верховными. Вторую зовут Тасмиан Малум, а третью… очень неразборчиво, но похоже на Горрия Арки-Анум. – Она перевернула страницу и указала на название книги. – Гримуар называется «Фантасмагория». По начальным слогам имени каждой. Эта часть подробно рассказывает о том, кто такая Хельга Морана, почему важно её возродить, как именно подготовиться к ритуалу, когда лучше всего его проводить, а также затронут вопрос о том, почему у жертвы должно быть благословение тени.

Нишант несколько смущённо посмотрел на Морганну.

– Я не знаю, о чём ты.

– Если кратко, то гримуар – это книга с заклинаниями и обрядами, которую позволено писать лишь верховным ведьмам. – Ал указал на женский портрет. – И если вашу Богиню зовут Йавати, то Проклятую мы зовём Хельга Морана, Тьма. По легендам, она была разгромлена после того, как смертельно обиделась на собственного брата, Мрака Теней, за предательство их Матери-Ночи и захотела её возвращение ценой жизни его возлюбленной. Проклятые уверены, что Мрак и Тьма должны воссоединиться, чтобы вновь вернулась Великая Ночь.

– А для чего это надо?

– Якобы когда вернётся Великая Ночь, то наступит эра вечной магии, Облачный Град будет разрушен и низвергнут, а истинная энергия преобразит мир, сделав его лучшим местом для всех магических существ.

– Правда вот, – Морганна перебила брата, – прошлая такая эпоха магии с собой унесла почти половину рас, живших в Эллиоре.

Ал кивнул.

– Я не закончила. – Она пролистала почти до середины и, найдя, показала разворот. – Вот здесь описан ритуал для юнок. Это ведьмы, которые только начинают учиться колдовству. Здесь подробно объясняется, как заговорить свою кровь, чтобы всякий смертный, тот, кто не защищён кровью мага, вкусивший её, тебе служил. Тут описываются все стадии подчинения разума и тела человека себе, а после смерти раба – изъятие у него глаз и сердца.

– Фантасмагория… – ошеломлённо проронил Альберт.

– Именно она. И под конец, – Хель перелистнула к четвёртому разделу, – проведение ритуала. Для него необходимы глаза и сердца десятков тысяч людей – чем больше, тем лучше. После этого нужны головы четырёх невинных – детей, рождённых под огнём, водой, землёй и ветром. Затем требуется особый маг – тот, что может передать магию из предмета другому магу, не задержав в себе и части.

– Это редкий дар магического проводника, – пояснил Альберт, повернувшись к обеспокоенному Нишанту. – Сам по себе бесполезен, но в нужных обстоятельствах просто необходим.

– И наконец, жертва. Человек смертный, но раб своей матери. То есть сын или дочь ведьмы, которая намеренно заразит его фантасмагорией. – Морганна повернулась к Ричарду и вздрогнула. – Вланд готовила его стать жертвой…

– Ты о чём? – Ал наклонился к сестре.

– Мать Ричарда могла готовить его стать жертвой для этого ритуала. Это вполне могло стать ценой за выкуп книги… – Хель прикрыла рот рукой.

– Но зачем для этого отдавать собственного ребёнка? – Нишант тоже перевёл взгляд на мальчика.

– Ты просто не понимаешь, как ведьмы ценят кровную связь. – Морганна вздохнула. – Отдать своего ребёнка на общее благо – довольно весомая жертва в их обществе. И всё равно, любишь ты этого ребёнка или нет. Ценится сама жертва от своей крови. Проклятые придают этому очень большое значение. Поэтому, если такую жертву принимают, это может помочь перебраться на следующую ступень в их иерархии. Но… вот предателей крови они терпеть не будут. Найдут и сживут со свету.

– В любом случае Ричарду это уже не грозит. А вот Шанти вполне может оказаться проводником. – Ал закрыл книгу, с удивлением обнаружив, что замок просто выпал. – Я заберу её к себе на ночь. Надо поспать перед завтрашним днём. Стоит доложить об этом.

Морганна согласно кивнула, впрочем, как и Нишант. Альберт помог им убрать всё со стола, после чего ушёл в свою комнату, перед этим поцеловав сестру в макушку. Хель хотела уступить Фавваре своё место, но тот настоял, чтобы на кровати спала Морганна. Она помогла ему постелить на полу на покрывале, прямо у кровати. Сразу сон не шёл, поэтому они долго ворочались.

– Прости, Морганна. – Нишант вдруг повернулся к ней лицом. – Из-за меня вы снова можете быть втянуты в нечто очень опасное. А ведь это то, что я сам должен расхлёбывать. Прости меня.

– Нишант, возьми меня за руку. – Морганна свесила ладонь и прижала щёку к подушке. Она улыбнулась так нежно, по-доброму, словно Нишант – нашаливший ребёнок. – Даже если мне нужно будет поменяться с ней жизнями, если мне нужно будет выкупить чужую жизнь своей, то я сделаю это. – Она сжала его ладонь. – Не пойми меня неправильно. Мне осталось жить в лучшем случае пару лет. В самом худшем – несколько минут. Даже если и попытаюсь завести семью и ребёнка, то они похоронят меня раньше, чем я останусь в их памяти.

– В моей памяти ты останешься навеки. – Нишант поцеловал ладонь Морганны. – Я всегда буду твоим другом. И мне действительно жаль, что наше общение прекратилось.

– Это ведь из-за моих разъездов по работе. Ты не виноват. И я в любом случае буду ждать твоего письма. – Хель улыбнулась и прикрыла глаза. – Спокойной ночи, Нишант.

– Пусть Богиня благословит твой сон, Морганна, – прошептал Фаввара.

Он попытался удобнее устроиться на полу. Получилось с трудом. Однако, несмотря на это, руку Морганны он отпускать не желал. Пусть даже такая, но близость была ему ценна и дорога.

Но ночь не была столь тиха, как казалась взрослым. Дети чувствуют глубже, дети видят и переживают больше, чем они. К примеру, Ричард, бедный ребёнок, впервые заснул не из-за препарата, а под нежную колыбельную доброй и ласковой женщины. Жаль, но так просто детские страхи не уходят…

Это было странное место. Но мальчик знал его. Это подвал их дома, где мама держала его раньше в качестве наказания. Отвратительно пахнущее тёмное место с одной только лампой, которая еле горела. Страшно.

– Ричард. – Властный голос за спиной заставил резко обернуться и вскрикнуть. – Ты посмел ослушаться меня?

Мальчик обнял себя за плечи. По спине прошлась лёгкая дрожь.

– М-мама? – Ричард сделал шаг назад.

Дышать стало труднее, лёгкие словно чем-то сдавило. Ребёнок задрожал, не в силах сделать ещё один маленький спасительный шажок. Холод забрался под рубашку. Тень подобралась ближе, и мальчик весь сжался. Вдруг он закрыл глаза и уши.

– Тебя нет! Уходи!

– Ну что ты. – Голос женщины вдруг стал очень ласковым.

Холод резко отступил, и со всех сторон пошло тепло. Ричард сделал неуверенный вдох – он дался довольно легко. Фаус открыл глаза, и