Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

Наваждение будто отступало. Ребёнок потянулся к Хель. А стоило только понять, что она никуда не уходит, как Ричард обнял её и изо всех сил прижался, уткнувшись в живот. Он ощутил, как пальцы Хель зарылись в его волосы, привычно нежно перебирая их. Но в следующую секунду кто-то с силой сжал их в кулак и дёрнул, отстраняя от себя.

Ричард попытался вырваться, как-то отбиться, но хватка была столь цепкая и твёрдая, что сил хватило только заплакать.

– Морганна! – Он распахнул глаза и захрипел – будто бы в насмешку, его держала мать.

Ведьма рассмеялась и ногой пнула сына, выпуская его волосы из рук.

– Что такое, Ричард? Ты ждёшь, что она придёт за тобой? – Гриньетта рассмеялась и подошла к скрючившемуся ребёнку. – Никто не придёт. Ты обуза. И никому не нужен.

– Неправда! – Ричард собрал силы и приподнялся. – Меня любят. У меня будет настоящая семья!

– Семья? – Гриньетта растянула слово, а затем наклонилась и звонко ударила сына по щеке. – Ты этого не заслужил. Тебя привезут и сдадут в темницу. Или лучше – казнят!

Ричард вдруг нашёл силы на то, чтобы оттолкнуть мать, и, поднявшись, просто побежал от неё в темноту.

– Ты умерла! Уходи! – Ребёнок снова закрыл уши. – Тебя нет! Ты больше меня не обижаешь!

Но он натолкнулся на ведьму перед собой.

– Я всегда буду частью тебя…

– Ричард! – Морганна ещё раз потрясла ребёнка за плечо.

Мальчик беспокойно ворочался и покрикивал во сне. Как только он распахнул глаза, Хель сразу прижала его к себе.

– Всё хорошо, не волнуйся, маленький… Это просто сон, просто кошмар… Риччи…

– Она хочет меня забрать! – Ричард заревел, прижимаясь к Морганне и дрожа. – Она во мне! Она снова вернулась! Она стала тобой!

– Ричард, это был только сон.

Нишант поднялся и потянулся к мальчику, но ребёнок лишь сильнее вцепился в Морганну.

– Видишь, мы здесь. Морганна, я. Альберт и Уотсон за дверью. Всё хорошо. Никто тебя не обидит.

– Её же нет, почему она пришла? – Фаус уткнулся носом в плечо Морганны.

– Иногда наши сны показывают нам то, о чём мы переживаем. – Хель крепко обняла ребёнка и стала баюкать. – Это нормально. И то, что тебя мучает волнение, – тоже. Ты готовишься встретиться с новой семьёй. Просто… всё то неприятное, что ты пережил, связано с твоей матерью. Это пройдёт.

– Она больше не придёт? – захныкал Ричард, но уже стал успокаиваться.

– Этого я не знаю. Извини.

– Я сын ведьмы… Никто меня не будет любить. – Мальчик сильнее прижался к Морганне и снова заплакал.

– А я шаманского роду. – Морганна ласково провела по его волосам, отметив, как сильно вздрогнул от этого мальчик. – Не всегда дети становятся такими же, как их родители.

– А я сын барды. – Нишант погладил ребёнка по руке. – Но, как видишь, магией не увлекаюсь. Я и петь-то не очень умею.

– Шаманы же не плохие, – Ричард шмыгнул носом, – и барды тоже.

– Да. И ты не плохой. Если твоя мати ведьма, это не означает, что ты тоже должен учиться колдовать. – Морганна усадила его на своих коленях и прижала детскую голову к своей груди. – Если захочешь – я попрошу, и тебя научат. Не захочешь – будешь заниматься тем, что понравится. В этом нет ничего такого.

– Правда?

– Правда. – Нишант кивнул и посмотрел на Хель. Не стоит говорить Ричарду о ритуале.

– Хочешь, я расскажу тебе о том, как встретились основатели нашего рода? – Морганна поцеловала Ричарда в макушку.

Мальчик кивнул. Женщина специально уложила его с краю – так, чтобы и Нишант мог приобнять ребёнка, и она. Пускай Ричард ещё дрожал, но всё же стал спокойнее. Его ласково укрыли одеялом.

– Альфария – место, откуда родом все Хели, – начала Морганна, поглаживая мальчика по голове. Нишант просто обнял его. – Всегда была лакомым кусочком для Шуазура. И в древнее время, и в новой эпохе жители Запада упорно пытались отобрать эти земли у Варяжья. Раньше там жили драконы, а им на смену пришли люди. И вот недалеко от границы с Шуазуром было небольшое поселение. Названия его уже никто не помнит. Но в той деревне верили духу Хель – духу льда. У шамана той деревни была дочка по имени Ингихильд. Когда только рождались шаманские дети, на их руках рисовали обереги, которые не позволяли их дару вредить им самим. А когда ребёнку исполнялось семь лет, то их либо снимали, либо дописывали, чтобы запечатать дар. Это был большой праздник, ведь он означал, что деревня ещё одно поколение будет защищена Хель. Но радость длилась недолго. Ночью, после обряда, шуазурцы напали на деревню. Детей отправили в лес, но они были слишком малы, чтобы знать, куда надо убегать. Однако Ингихильд следовала за голосом Хель – он звал её за собой, помогал найти дорогу в лесу. Преследователи дошли за ней до озера, в центре которого стоял островок с камнем, на котором был высечен Хель. Казалось, что ребёнка вот-вот настигнут.

Но в последний момент явился Хель и защитил Ингихильд. Она осталась одна, и в сердце затаила огромную обиду на захватчиков. Хель взялся обучить Хильду владению даром. Шло время, и на одной из лесных прогулок она наткнулась на юношу. Тот тоже был одинок. Герхарт, как его звали, был сыном лесничего из забытой Нишир'Э. Они быстро подружились, ведь, кроме них, не было рядом никого.

Пришло время – и дети выросли. Ингихильд и Герхарт покинули лес и отправились к столице Варяжья. Чтобы остальные признали силы Хильды как шаманки, ей надо было пройти испытание – одолеть дракона. Такой был – Лэйфер К'Авелье, последний из потомков огненных драконов. Правда, когда пара пришла, испытание уже заканчивалось. Ингихильд самовольно вступила в схватку, и Лэйферу пришлось защищаться. Битва длилась несколько часов, и Хильда слабела. Дракон это заметил. Поэтому Ингихильд применила хитрость – она упала на землю, оттеснила к краю арены Лэйфера и кинула ему в глаза песок. Он шагнул назад, прочищая глаза, – и тут закричал Герхарт. Лэйфер заступил за края испытательного поля, что значило его проигрыш.

Хильду признали. И даже больше: она получила лик Хель – особую маску из черепа оленя с рогами.

– А что было дальше? – Ричард сладко зевнул и едва разомкнул глаза.

– Я расскажу об этом завтра. – Морганна ласково поцеловала его в лоб. – Снежных снов, Риччи.

Но мальчик уже уснул. Хель осторожно обняла его и прижала к себе, когда улеглась рядом. Нишант ещё некоторое время сидел у их постели, но как