Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

Порой он по–наглому впивался в незнакомку взглядом и, когда ей становилось не по себе, говорил со злостью:

– Ведьма.

После чего вставал и уходил, оставляя её в полной растерянности.

Выглядывая из-за угла, Николай видел, как день сменяет ночь, с деревьев падают пожелтевшие листья, застилают землю снежные хлопья…Казалось, стоит протянуть руку – и он почувствует холод снега, но пальцы продолжали тянуть за собой летнее утро. Ещё немного – и он прорвёт замкнутую пелену, но всякий раз с последним движением его руки нащупывали каменную колонну, и он оказывался по другую сторону забора. Невольно сжимались кулаки, по телу пробегала лёгкая судорога. Николай привыкал.

Вечерами неспешно прогуливались парочки, веселилась ребятня, по утрам люди спешили на работу, дети шли в школу. Иногда они проходили совсем рядом, едва не задевая его. Николай кричал, махал руками, но никто его не слышал. Лишь однажды бродячий кот, словно что-то почуяв, ощетинился и зашипел в его сторону. Мир продолжал жить дальше, только двигался как на экране и казался ненастоящим. Его вид зависел от выбора места. Поднявшись на забор фабрики, можно было наблюдать, как за окнами суетятся рабочие: а с забора на противоположной стороне переулка – следить за погрузкой ящиков и коробок: летними вечерами с дерева за стеной кинотеатра – смотреть надоевшую театральную постановку (кино показывали слишком редко), пройдя к зигзагу, слышать гул сплошного потока машин. Теперь он звучал как музыка. И только жизнь в Мраморном переулке замерла на пяти минутах восьмого. Вернее, она была, ведь автомобили выезжали будто из ниоткуда и люди появлялись сами по себе, каким-то чудом миновав переулок. Впрочем, чудеса уже давно стали буднями. С ума сойти и только.

Николай планировал сутки, ориентируясь по примерному времени за периметром: когда там светало, он делал гимнастику и съедал успевшее стать ненавистным кислое яблоко, солнце в зените – пора есть гречку (благо, Оксана никогда не отказывала в еде), вечером прогулка по дороге и купание в фонтане, ночью ложился спать, используя вместо кровати лавку на остановке. Сам периметр он окрестил: Землёй Грекова, не придумав ничего лучшего, чем вставить свою фамилию. В зарослях у кинотеатра он нашёл обвязанный бельевой верёвкой свёрток с годовым комплектом журнала «Вокруг света» за семьдесят девятый год и самоучителем английского языка. Видимо, кто-то не донёс до сборного пункта макулатуры. Николай начал с журналов. Читал медленно каждую страницу, понравившиеся статьи и рассказы перечитывал по нескольку раз, подолгу вглядывался в картинки. И лишь когда оказалась перелистнута последняя страница декабрьского номера, со вздохом взялся за самоучитель. Учить английский не так сложно, как казалось вначале. Главное – не спешить, а уж с этим у Николая было всё в порядке. Он подолгу вышагивал по дороге, вслух проговаривая слова и фразы, за отсутствием бумаги кусочками кирпича выводил буквы прямо на асфальте, возвращался и снова писал…

Занятие отвлекало его от мыслей о вечном и анализа прожитой жизни. Впрочем, гордиться пока нечем: школа, училище, служба в армии, работа в пожарной части. Даже романов было – по пальцам сосчитать, да и те оказывались непродолжительными и без последствий. Никаких подвигов, изобретений, свершений…Сына не родил, дом не построил. Как выражался старшина: «скучно, как в Африке».

Он бы многое отдал за капли дождя, порыв колючего ветра в лицо, снежинки, падающие на язык. Как ни красив и великолепен рассвет, но видеть его слишком долго невыносимо.

Николай ежедневно (если так можно выразиться) обходил свою территорию, запоминая каждый кустик, каждую ветку, рисунки и надписи на стенах. Замечал все детали, все краски, подозревая, что любое, даже самое малейшее изменение может послужить знаком или ключом. В очередной раз размышляя однажды над своим положением, Николай усмехнулся, вспомнив фильм: “День сурка”. Как всё похоже. И ведь надо же, всё давно описано и показано. Вот они, истории с подсказками, бери и пользуйся: «Зеркало для героя», «Алиса в стране чудес», «Лонгольеры»… Больше Николай ничего вспомнить не мог, зато вспомнил что где-то вычитал о том, что Льюис Кэрролл в самом деле побывал в зазеркалье и, чтобы его не посчитали сумасшедшим, выдумал историю с девочкой и назвал сказкой. Но в тот момент Николай не мог это считать более чем удачными домыслами. В такие вещи невозможно поверить, не столкнувшись. Всех героев объединяло одно: они выбрались. Это немного успокаивало Николая, и он стал вспоминать сюжеты. Они вдохновляли и ободряли его, заставляя продолжать изнурительные поиски.

Никогда не писал книг, но, если выберусь, напишу нечто подобное, – пообещал он себе. – Вдруг и от меня польза будет.

Пришло и новое решение. Их двое, а значит, и выходить нужно обоим. Резонно рискнуть.

Он буквально вбегал на остановку и торопливо говорил:

– Девушка, автобус за поворотом. Только что узнал. Скорее, а то уедет.

– Как? – удивлялась она, вставая. – Что случилось?

Он не давал ей опомниться.

– Дорогу перекрыли. Авария.

Она категорически отказывалась отдавать сумку и всегда носила её сама. Николай бежал впереди, но следил, чтобы она не отставала. Затем делал так, чтобы они выбегали за поворот одновременно, но всякий раз он оказывался один и едва успевал выставлять руки, чтобы не столкнуться с колонной.

– Да твою ж мать! – в сердцах вскричал он однажды, глянув в небо. – Сколько можно меня мытарить?

Как и многие, рождённые в Советском Союзе, Николай был атеистом. Теперь, в свои двадцать девять, готов поверить во что угодно и в кого угодно. Он оставался в замешательстве. Как там у Шекспира? «Быть или не быть». Жить или не жить. Может, плюнуть на всё и послать всех, в том числе и время, куда подальше. Лечь прямо тут и лежать вечность. Ну, или сколько потребуется, пока не окажется в ином мире. Какая разница?

Окунувшись в фонтане, он, тем не менее, решил продолжать. Обмозговав новую стратегию, Николай за шаг до поворота протягивал девушке руку, и она покорно вкладывала свою ладонь. Не помогало.

Оставался последний способ. У самого конца забора он останавливался и, будто вспомнив, говорил:

– Там лужа огромная. Туфли ваши намокнут.

Она терялась.

– Что делать?

– Доверьтесь мне.

С этими словами он брал её на руки и, не позволяя девушке опомниться, быстро шагал за поворот.

Снова мимо. Круг по-прежнему не выпускал его. Но даже поняв это, он продолжал повторять