Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Боишься искупаться?

Повторять слово «намокнуть» я не желала.

– Нет.

Он зацепил большие пальцы за пояс, и штаны сползли так низко, что обнажили косые, уходящие под них мышцы. Вчерашняя рана исчезла – видимо, стараниями Лив. Осознав, что я пялюсь на соблазнительную полоску голой кожи, я резко вскинула взгляд к его лицу и ткнула в брошенную рубаху.

Бьорн лишь пожал плечами:

– Я редко бьюсь в рубахе.

На этот раз я закатила глаза совершенно искренне:

– Что, часть тактики? Отвлекать врагов играющими мускулами, чтобы прикончить, пока они пялятся на твое великолепие?

– Просто чудо, как хорошо работает, – поддакнул Бьорн. – Казалось бы, когда я несусь на них с боевым кличем, они должны пялиться на пылающий топор. Но вечно одно и то же: «Смотрите, какие у Бьорна мощные мышцы! Если выживу, клянусь хлестать меньше меда, чтобы пузо стало как у него!»

Я нахмурилась, раздраженная, что он снова меня уделал:

– Тогда почему?

– Потому что ткань горит. – Бьорн ухмыльнулся. – Так что либо я снимаю ее заранее, либо рискую, что придется сдирать ее с себя прямо в бою.

– Кожа не горит, – сухо заметила я, прекрасно зная, в чем обычно сражаются воины. – Сталь тоже. Так что ты либо самовлюбленный, либо очень тупой.

Бьорн широко раскинул руки:

– А почему не оба сразу?

– И правда, – буркнула я, поднимая щит и крепко его сжимая. – Снорри приказал тебе научить меня сражаться в стене щитов. Можешь приступать.

– Да, владычица Хальсара. – Он возвел зеленые глаза к небу. – В стене щитов нужно держать щит.

– Серьезно? А я и не знала.

– Нужно держать щит очень долго. – Бьорн наклонился так низко, что почти ткнулся носом в мою уже подрагивающую руку, а потом, вскинув брови, посмотрел мне в глаза. – Подозреваю, и пяти минут не продержишься.

Он развернулся, отошел на несколько шагов и плюхнулся на задницу. А потом свернул рубаху, подложил под голову, улегся и закрыл глаза, будто намереваясь подрыхнуть на солнышке, пока я тут дрожу и потею.

Наглый хрен!

– Выше руку, Фрея! – подал он голос, хотя никак не мог меня видеть. – Ты сердце защищаешь, а не коленки.

Вот сволочь! Я задрала щит повыше и скрипнула зубами, когда рука заныла от напряжения. Но я выстою. Выстою, сколько бы ни пришлось терпеть. Пусть я и не так представляла себе обучение воина, но это еще не значило, что я сдамся.

Я справлюсь, мысленно твердила я себе. Я выдержу.

Шли минуты, и с каждой я молилась, чтобы Бьорн сказал, что хватит. Что я проявила себя.

Но он молчал. А я даже не понимала, спит он или нет. На берегу собиралось все больше народу, они смотрели и посмеивались, словно я для них потеха. Даже дети сбежались, причем некоторые, передразнивая, тоже поднимали щиты дрожащими ручонками.

Мое терпение лопнуло.

– Подъем! – гаркнула я. – Ты здесь учить меня должен, а не на солнце дрыхнуть. Я хочу заняться чем-нибудь другим.

Бьорн приоткрыл один глаз.

– Думаешь, в бою так бывает? Мол, устала и объявляешь врагу: «Что-то я притомилась. Давай займемся чем-нибудь другим. Зажарим цыпленка и выпьем по чарке, пока рука не отойдет». – Он сел. – Если в бою силы тебя оставят, Фрея, ты сдохнешь.

– Знаю, – процедила я сквозь зубы. – Но желаю, чтобы ты испытал мою силу иным способом.

– Ладно. – Бьорн поднялся на ноги и взял второй щит. – Готова?

Не успела я ответить, как он врезал своим щитом в мой. С такой силой, что я пошатнулась и едва не сорвалась с края причала. Хватая воздух ртом, я на дрожащих ногах вернулась к середине и едва подняла щит, как Бьорн ударил снова. И снова я отлетела, чуть не свалившись в воду.

– Почему ты так из-за этого зол?

Потому что он совершенно точно был зол.

За развязностью, шуточками и безразличием скрывалась ярость, и я не понимала почему. Не понимала, почему учить меня сражаться и прикрывать мне спину – такая ужасная доля.

– Потому что это чушь собачья. – Бьорн впечатал свой щит в мой с такой дурью, что мои пятки съехали с края и удержались не иначе как чудом. – Моя судьба не связана с твоей. Это просто Снорри морочит всем голову, чтобы получить желаемое. Оберегать тебя – не мое предназначение.

Последнее еще можно было по-своему понять, но первое…

– А если он прав? Кроме Ильвы, лишь ты увидел, как меня рвут на части. Это ведь не просто так.

– Наверняка потому, что во мне течет кровь бога.

– Как и у Стейнунн, и Лив, – возразила я. – Стейнунн говорит, что ничего не видела.

Бьорн помрачнел, но я не поняла почему: из-за слов о скальде или из-за того, что я опровергла его доводы.

– Это не моя судьба.

Он врезал щитом в мой, и моя рука дрогнула, чуть поддавшись. Еще один такой удар – и получу своим же щитом по зубам, но сдаваться я не собиралась. Не желала отступать.

– Моя судьба… – Бьорн остановил натиск, то ли желая дать мне отдых, то ли считая, что излить обиды важнее. – …это побеждать в битвах, а не денно и нощно беречь чужую жену.

– Ясно. – И ледяным тоном я добавила: – Женщина стоит твоего времени, только если ты можешь затащить ее в постель, верно?

– И что с того?

Даже если это правда, Бьорн вел себя несправедливо, ибо Снорри его вынудил здесь быть, а не я. Но именно на мне Бьорн отрывался. А я не собиралась терпеть.

Он снова ринулся на меня, и я, готовясь к столкновению, прошептала:

– Хлин, дай мне сил.

Мощь хлынула сквозь меня и окутала щит. Бьорн изумленно распахнул глаза, но остановиться уже не успел.

Его щит ударил в мои чары, и они отбросили его назад с такой силой, что он пролетел по воздуху и с громким всплеском рухнул во фьорд.

Сбросив их, я подошла к краю. Бьорн, фыркая, вынырнул рядом с поплывшим щитом.

– Кажется, намок все-таки ты, Бьорн.

Он мрачно зыркнул на меня и подплыл к причалу мощными гребками, бросив щит болтаться в воде.

– На одних чарах далеко не уедешь, – прорычал Бьорн. – Снорри хочет, чтобы ты стала воительницей, а не сверкающим маяком в стене щитов, который каждый попытается прикончить.

– Пошел Снорри на хер! – заорала я. – И ты тоже пошел!

Он потянулся к краю причала, чтобы подтянуться, но я еще не успокоилась. И поэтому наступила ему на пальцы, чем вызвала вопль боли.

– Думаешь, я хочу быть куклой на веревочке? – выпалила я. – Думаешь, я просила оказаться в каком-то пророчестве? Я