Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

как в центральном здании загородного дзайбан-бугё. Женщины спешили и очень старались не показывать этого. Кто другой, наблюдай он за госпожой Ифой и госпожой Тэрой, решил бы, что им просто любопытно.

И впрямь, что за шум во дворе? Почему бы и не взглянуть? Тем более что слабых женщин сопровождает никто иной, как господин старший дознаватель, который в случае чего защитит бедняжек от орды демонов!

Впрочем, о чём это мы? Какие демоны в доме начальника Канасуку, средь бела дня? Так, мелкое недоразумение. Старший дознаватель желает выяснить, что там? Кто мы такие, чтобы ему перечить?

И да, нам тоже интересно!

Раздвижные двери вели на веранду, веранда же выходила на задний двор. В правой части двора буйная зелень намеренно запущенного сада соседствовала с хозяйственными пристройками и сараями, скрадывая их очертания. Я впервые видел подобное: смесь дикой, природной красоты и деловитой людской рачительности.

Левая часть двора представляла собой ровную, примыкавшую к забору площадку для въезда и выезда повозок, паланкинов и верховых. Ага, вот и паланкин, похожий на пузатую корзину с жердями-ручками. От собратьев его отличало отсутствие окошек и наружный засов на дверце, во избежание недоразумений. А вот и недоразумения: целых два, и не мелких. Их что, из одной формы отливают?

Госпожа Ифа охнула и зажала рот ладошкой.

Госпожа Тэра ахнула и зажала рот ладошкой.

Двое угрюмых громил — братья-близнецы нашего самоубийцы — прижались спинами к забору. Один скособочился, держась за то место, где у обычных людей находится печень, — не знаю, что там находилось у него, но громила боялся, что оно вот-вот вывалится. Второй, согнувшись в три погибели, обеими руками держался за другое место, о котором неловко говорить в женском присутствии, — если, конечно, мы имеем дело не с дешёвыми каси дзеро, шлюхами с набережной.

Оба были при оружии. Обнажить мечи — боевые, стальные! — громилы не пытались. Попыток отклеиться от забора они также не предпринимали, поскольку путь им загораживал архивариус Мияги со знакомым веслом в руках.

Я прямо залюбовался!

За спиной архивариуса воздвиглись его сыновья: раненые, перебинтованные, но преисполненные возвышенной бодрости, с плетями на изготовку. Чуть в стороне стоял Широно, — достать из-за пояса боккэн он не соизволил, так стоял, — а у паланкина в некоторой растерянности топтался секретарь Рюхо с бамбуковой палкой в руках. В палку секретарь вцепился, как утопающий в спасительный обломок доски, явно не зная, что ему делать.

Рядом с Рюхо приплясывала возбуждённая Манци.

— Нижайше прошу прощения! — Широно указал на девицу, пытаясь напустить на себя виноватый вид, в чём не слишком преуспел. — Разве ж её удержишь?!

— Это ж стихийное бедствие!

— Она сказала, что знает короткий путь!

— На зады…

— Говорит, бывала тут…

— По вызову…

Мне вспомнились неоднократные разносы в кабинете господина Сэки, когда некий Торюмон Рэйден в очередной раз проявлял своеволие, идя наперекор распоряжениям начальства.

И вот карма догнала меня!

Возле паланкина зашевелилась груда тряпья. Ага, вот и Фудзи, а то я уж начал беспокоиться. Руки каонай были связаны за спиной.

Ничего, потерпит.

Фудзи замычал. Ему что, тоже челюсть сломали? Под маской не видно. Ладно, выясним. Главное, что живой.

Я грозно нахмурил брови:

— Неслыханная дерзость! Немыслимая глупость!

Все демонстративно задрожали.

— У меня с вами будет отдельный разговор!

И с приятной улыбкой я обернулся к женщинам:

— Не извольте беспокоиться, это всё мои люди. А та парочка у забора, надо понимать, ваши? Если так, волноваться не о чём, опасности нет.

— Это…

— Это совсем не то…

— Не то, что вы думаете…

— Ах да, конечно! Это люди начальника Канасуку!

Как я мог забыть?

— Вы…

— Мы…

— Уверен, всему найдётся объяснение! Я ведь старший дознаватель, помните? Распутывать загадки и изобличать преступников — мой долг. Но для начала я хочу удовлетворить любопытство госпожи Тэры.

— Моё любопытство?

Дочь начальника отступила назад.

— Разве не вы изъявляли желание увидеть каонай без маски? Я сегодня добр. Только для вас, один раз!

Театральным жестом я сдёрнул с Фудзи маску карпа.

— Смотрите! И не вздумайте отвернуться!

Госпожа Ифа содрогнулась.

Госпожа Тэра судорожно сглотнула. Обе качнулись, но устояли.

Да, то, что у каонай вместо лица — зрелище не из лучших, особенно с непривычки. Вернуть маску на место я не спешил. Урок должен быть усвоен.

— Вот что бывает, когда некто пытается торговать запретным. Преступная сделка? Желание использовать закон будды Амиды в корыстных целях? Справедливое воздаяние выглядит именно так.

Я и сам глянул на безликого. С челюстью у Фудзи всё было в порядке, насколько вообще что-то может быть в порядке с лицевой плотью каонай. Просто рот ему плотно заткнули тряпичным кляпом, который удерживала верёвка, туго затянутая вокруг головы.

Мне бы сказали, что ты сбежал, молча произнёс я, обращаясь к Фудзи. Сбежал из дома, оставшись один в кладовке; сгинул без следа, по неизвестной причине, — кто поймёт мотивы каонай?! — и они сокрушены этим печальным известием.

Да, они сказали бы именно так.

Если бы их затея удалась, ты стал бы для всех беглецом, а для себя — покойником. Лодка отплывает от берега, нож в сердце, труп за борт, и ты идёшь на корм рыбам.

— Развяжите ему руки, — распорядился я, возвращая маску на место. — Кляп он сам вытащит.

— А с этими что делать?

Широно указал на громил.

«Поколотить? Связать? Препроводить в тюрьму? — явственно читалось на лице бывшего тенгу. — Только прикажите, мы с радостью!»

— Гоните их взашей!

Широно был разочарован.

— Вы двое! — я обернулся к громилам. — Отныне и до особого распоряжения вам запрещено покидать город Наху и менять место жительства внутри города. Стража на выездах и в порту будет предупреждена. В любой момент вы можете быть вызваны для допроса. Вам ясно?!

— Ясно, начальник…

— Ясно…

Вызывать их я не собирался. Говорил я это для женщин, пусть слышат.

— Если ослушаетесь, пострадают ваши семьи! А вас всё равно поймают, и наказание будет стократ суровей! Эй, Фудзи!

— Да, господин!

Каонай успел освободиться от кляпа.

— Тебя покормили?

— Нет, господин.

— Вот беда, — сокрушённо вздохнул я. — Беда, и всё тут!

И обернулся к женщинам.

— Я могу быть уверен, что мой слуга на этот раз не останется голодным?

2 Ломтики свиных ушей

— Вы нас арестуете?

— Посадите в тюрьму?

— Отдадите под суд?

— За что? — удивился я. — За попытку корыстного фуккацу? У меня нет доказательств, что это устроили именно вы. Фудзи вас и словом не упомянул. Кроме того, за такое карает будда Амида, а не власти. Я пугал вас в прошлый раз, когда говорил