Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

4 Хитрость, скрытность, уничтожение

— Выходит, они ломились именно в тот в дом, где поселили каонай?

Я оглядел моё побитое, но бравое воинство:

— Больше никуда не лезли?

— Больше никуда, — подтвердила Манци. Братья Мияги кивнули.

— Может, думали, — предположил Сикура, — там ценности, раз заперто?

— Точно, ценности, — я одарил его кривой ухмылкой. — Где сейчас каонай?

— Мы отвели его в подвал.

— В мою мастерскую!

— Велели закрыться изнутри…

— Там крепкая дверь и дубовый засов.

— Хорошо, — оценил я старания подчинённых. — Где задержанный?

— Сидит в клетке, господин.

— В клетке?

— Прошу за мной.

Фонари в руках Дадзая и Манци осветили караулку изнутри. Я увидел решётку из дубовых брусьев, дверцу в половину человеческого роста, запертую на засов и навесной замок. В клетке кто-то сидел, но задержанного не удавалось толком рассмотреть.

— Тащите его сюда!

— Да, господин!

— Сейчас, господин! Лязгнул замок. Отъехал засов.

— Эй, ты! Вылезай, живо!

Живо не получилось. Руки пленника были накрепко примотаны к туловищу дюжиной витков прочной верёвки. В итоге Дадзаю пришлось ухватить задержанного, согнувшегося в три погибели, за плечи и буквально выволочь из клетки. Пленник не удержался на ногах, растянулся на полу и хрипло застонал.

— Поднимите его.

Бандит был обнажён по пояс. Ага, татуировки: тигр, пион, волны. А это что-то новенькое! Огненная птица? Фудзи упоминал её, когда описывал своих стражей. Ниже было набито что-то ещё, но рисунок скрывала верёвка.

Развязать? Нет, успеется.

— Манци, взгляни.

Девушка шагнула ближе, подняла фонарь над головой.

— Что это за птица?

— Это хидама.

— Кто такая?

— Демон. Вредоносный блуждающий огонь. Прячется на кухне, за горшком для тушения углей. А уж если вылетает, всё вокруг сжигает.

— Твоя работа?

— Моя, — без колебаний подтвердила Манци.

— Узнаёшь этого мерзавца? Кто таков? Кому служит?

— Понятия не имею! — окрысилась девица. — Они мне все на одно лицо. Я их стольких переколола! И птиц целую стаю набила. Имён не спрашиваю: меньше знаешь, крепче спишь.

— Что означает хидама?

— Хитрость, скрытность, уничтожение, — отбарабанила Манци.

— Ясно.

Ничего мне не было ясно. Но это дело поправимое.

— Эй, ты, повернись! Твоё имя? Громила замычал.

— Отвечай!

Пленник скривился, будто я у него не ответа требовал, а зуб клещами рвал. Я отобрал у Манци фонарь, поднял повыше. Челюсть громилы с левой стороны вспухла дыней с багрово-фиолетовой кожурой.

— Кому служишь? — попробовал я ещё раз.

В ответ — сдавленное мычание и гримаса боли.

— У него челюсть сломана, — грустно доложил Дадзай.

И стал ждать порицания.

Я не винил Дадзая: он сражался за свою жизнь. Брата спас, преступника задержал. За что его винить? Его наградить следует! Только мне что прикажете делать? Какой прок от задержанного, если он немой? Может, он хотя бы грамотный?

Позже, решил я. Успеется.

— Заприте его. Как рассветёт, пошлите за лекарем.

Глава девятая

Пара львиных собак

1 «Кошмар! Чистый ужас!»

— А я ещё перед сном думал, — мрачно заметил Широно, — что мне везёт. Удача, думал я. Вот она, удача! Врагам моим такую удачу…

— С чего вы так думали? — удивился я.

— В кости выиграл. Зашёл в игорный дом… Дальнейший рассказ Широно я слушал с неослабевающим интересом. Оказывается, вчера вечером, перед тем как прийти со службы домой, господин дознаватель нашёл ближайший игорный дом — восточный выход из порта Нисимура, за складами с шёлком и пряностями — и решил заглянуть, развеяться. Встретили его с распростёртыми объятиями, выделили лучшее место, напротив бросальщика костей, угостили саке.

За счёт заведения, между прочим!

Раз угостили, два угостили, три угостили.

— Тут мне удача и попёрла. Ставлю на чёт, выпадает чёт! Ставлю на нечет, выпадает нечет. Монета за монетой, десять рё выиграл! А бросальщик мне и говорит: «Вы, господин хороший, заканчивайте играть. Лимит удачи выбран, шли бы вы домой!» Я спрашиваю: «А если не пойду?» Думал, он охрану кликнет, подерёмся напоследок. Нет, не кликнул. Глянул на меня с укоризной и пальцем погрозил: «Приличные люди так не поступают. Если к вам со всей душой, так надо и меру знать. Идите домой, прошу вас!»

— А вы что? — спросил я.

— А что я? Пошёл домой. Приличные люди, надо же!

«Если у вас возникнет нехватка средств, — вспомнил я слова госпожи Тэру, — зайдите в любой игорный дом, какой есть в Нахе или на окрестных почтовых станциях, и сыграйте в кости!» А госпожа Ифа добавила: «Уверена, вы обязательно выиграете. Я вижу на вашем лбу отблески удачи».

Видимо, не только мой лоб блестел от удачи.

— Больше не играйте, — строго велел я Широно. — Только если очень нужны деньги. Если же не можете удержаться, играйте по маленькой, и уходите. Десять рё? Чтобы это было в последний раз!

— Но почему? — изумился Широно. Я вздохнул:

— Позже объясню. Сейчас не до того…

— Ну, знаете! Это уже чересчур!

— Чересчур, — согласился я, думая вовсе не о игральных домах, а обо всём, что успело произойти вокруг моей новенькой управы, где я боялся помереть со скуки. — Вы правы, это уже ни в какие ворота не лезет…

— Ещё как лезет, — бросил Широно, отворачиваясь. — Один за другим! Словно им тут мёдом намазано! Врагам моим такие ворота…

— Доброе утро!

В мой кабинет, где мы приходили в себя после бурных событий, вошёл секретарь Рюхо. За плечами он нёс объёмистый, но, судя по всему, не слишком тяжёлый мешок из рогожи.

— Что у нас стряслось?

— Утро, — Широно поджал губы. — Врагам моим такое утро…

Сегодня бывший тенгу много чего желал своим врагам.

— Утро? — удивился я. — Уже утро?

— Рассвело, — подтвердил секретарь. — Так что у нас?

— Налёт, — кратко объяснил я. — Погром.

— А почему на воротах никого нет?

— Лечатся. Пострадали.

— А налетал-то кто? Зачем?

— Злодеи. Фудзи выкрасть хотели.

— Надо же! — огорчился Рюхо. — А я всё пропустил!

— Завидую, — буркнул я. — Что в мешке?

— Маски, господин.

— Какие ещё маски?

— Карпов. Я три штуки принёс, на всякий случай. Вот же! Совсем забыл с этими налётами.

— Показывайте, Рюхо-сан.

Секретарь развязал мешок и достал верхнюю маску. Карп был — загляденье! Куда как лучше наших, акаямских. Рот приоткрыт, глаза выпучены. Усы свисают на ладонь, не меньше. Таких карпов называют уцуримоно — чёрных с разноцветными пятнами.

Хоть сейчас в драконы!

— Дайте-ка сюда.

Маска оказалась лёгкой и прочной. Я её чуть было не надел для пробы, но вовремя вспомнил, кто я, и для кого предназначены эти маски. Позору не оберёшься!

— Что, успели сделать? Так быстро?

— У мастера лежали заготовки для львов. Он сразу сказал: забирайте вечером. В смысле,