Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

— Какая прелесть!

— Восхитительно!

— Рэйден-сан, у вас тонкий вкус!

— Вы подлинный ценитель!

— Снаружи у дверей ждёт мой слуга, — спохватился я. — Это безликий Фудзи, как я вам уже говорил. Нельзя ли его накормить? Надеюсь, это не слишком дерзкая просьба?

— Безликий! — ахнула госпожа Тэра.

— Разумеется, он получит еду, — заверила госпожа Ифа. — Эй, кто там!

Вбежала уже знакомая мне служанка.

— Он должен есть в одиночестве, — предупредил я. — Для приёма пищи ему придётся снять маску. Никому не следует видеть то, что у него вместо лица. Поверьте, это невыносимо.

— В задней части дома есть кладовка, — после некоторого размышления объявила госпожа Ифа. — Его отведут туда. Туда же принесут и еду, после чего вашего слугу оставят в полном одиночестве. Вы сказали, его зовут Фудзи? Странное имя для слуги, не находите?

Я пожал плечами:

— Это имя дал ему я.

— А как его звали раньше? Он вам не сказал?

— Сказал. Но я не в состоянии произнести его прежнее имя. Он много чего сказал, о чём мне следует умолчать. Служба, понимаете?

Женщины переглянулись.

— Я лично распоряжусь, — сказал госпожа Ифа. И вышла.

Пока её не было, мы с госпожой Тэрой любовались собаками.

Театр, думал я. Мой вечный театр. Даже сейчас.

* * *

Явление первое

Тэра (смех её похож на журчанье ручья):

Вы не представляете, как я счастлива видеть вас.

Весь город уже знает, что творилось ночью в вашей управе.

Налёт, да?

Надеюсь, вы не пострадали?

Рэйден:

Да, налёт.

Нет, я не пострадал. (делает шаг назад, кланяется).

Благодарю за беспокойство.

Я глубоко тронут вашим вниманием.

Тэра (она всё не может успокоиться):

Мерзкие злоумышленники!

Кто же решился на такое преступление?

Пленники уже признались в своих гнусных,

своих чёрных замыслах?

Рэйден берёт одну собаку, вертит в пальцах. Пауза затягивается.

Рэйден:

Знаете, Тэра-сан,

под арестом люди меняются,

их начинает мучить совесть.

Совесть — она ведь похожа на огненную птицу.

Обычно она прячется на кухне за горшком для тушения углей,

как невинный, безобидный,

давно угасший уголёк.

Но стоит человеку попасть за решётку,

узнать, что ему грозят пытки…

О, тогда совесть расправляет крылья,

взлетает стрелой и устраивает настоящий пожар.

Тэра:

Пожар?

Что за пожар?

Почему, из-за чего?!

Рэйден:

Арестованный торопится,

спешит признаться в чём угодно.

Он выплёвывает слово за словом,

словно ему поджаривают пятки,

или суют факел подмышками.

Спроси его, не готовил ли он покушение на будду Амиду,

и он воскликнет: «Да!»

Тэра:

Какой ужас!

Я сейчас лишусь чувств!

Рэйден:

Умоляю о прощении.

С такой службой, как у меня,

черствеешь сердцем.

Я забыл, что говорю с хрупкой лилией,

а не с суковатыми чурбанами.

Ещё раз прошу простить меня.

Возвращает собачку на стол.

Поставьте их на видное место (его тон более походит на приказ).

Вы сказали, что они отгоняют зло?

Полагаю, здесь найдётся достаточно зла,

которое следовало бы отогнать.

В этом доме было две сисы с выпученными глазами,

с мужскими гривами львов.

Теперь будет четыре.

Тэра (изумившись):

Что вы имеете в виду?

Ифа (возмутившись):

Что за намёк?

Явление второе

Те же и госпожа Ифа. Жена начальника Канасуку стоит в дверях. Рэйден видел, что она вернулась.

Рэйден (покаянно разводит руками):

Никаких намёков, госпожа!

Я человек прямой и хочу заявить со всей откровенностью,

что восхищаюсь вами.

Не у всякого начальника его люди беспрекословно слушаются женщин семьи.

И каких женщин!

Воистину, хитрость, скрытность и уничтожение.

Женщины:

Что-о?!

Рэйден:

Ах, мой проклятый язык!

Тысяча извинений!

Мы с госпожой Тэрой говорили про огненную птицу хидаму,

вот и сорвалось.

Это ведь её признаки, не правда ли?

В смысле, хидамы, а не госпожи Тэры?

Я хотел сказать: красота, богатство и обходительность.

Но стремительность!

Чего-чего, а подобной стремительности,

клянусь,

я не ожидал.

Ифа:

Стремительности?

Тэра:

От нас?

Слабых женщин?!

Рэйден:

Я полагал, вы решитесь не сразу.

День-два, по меньшей мере.

Вам же на принятие решения понадобилась всего пара часов.

Жалкая пара часов!

Не всякий мужчина способен на столь быстрые поступки, уверяю вас!

Вчера — пара часов,

Сегодня — скупые мгновения.

О, я в восхищении!

Гаснут фонари. Сцену окутывает темнота.

* * *

Не знаю, побледнели ли они. Обе женщины были набелены и припудрены, с бровями, нарисованными высоко на лбу. Поэтому я даже не мог с уверенностью сказать, что их брови полезли на лоб.

Белила и пудра с раннего утра. Они ждали меня.

И оделись одинаково: длинные, до пола, верхние кимоно со сплошным рисунком, набитым по ткани: голубые, красные и бледно-коричневые горы с дымкой на вершинах, разбросанные тут и там на глубоком синем фоне.

Не знай я, что они не кровные родственницы, решил бы, что две сестры.

— Вчера я поведал вам о безликом, — без приглашения я сел на подушку и принял церемонную позу, как на званом приёме. — Единственном безликом на острове. Я сообщил вам, что он находится в управе, и точно указал, где именно. Всё — товар, это вы открыли мне главную тайну Окинавы. Всё — товар, и моя наивность тоже. Я торгую ей задорого, и всегда находятся покупатели.

Они молчали. Слушали.

— Также я упомянул, что беру его в слуги, и что на службе у дознавателей каонай способен вернуть себе лицо. Я, правда, забыл открыть вам, каким образом это происходит, но тут уже ничего не поделать! И я не уточнил, чьё лицо возвращает каонай — лицо убийцы, или лицо убитого.

— Зачем вы нам это рассказываете? — воскликнула госпожа Ифа.

— Вы пугаете нас! — всплеснула руками госпожа Тэра.

Они не выглядели напуганными. И я знал, почему.

— Если вы и испытали страх, — я поочерёдно указал на женщин, нимало не беспокоясь вульгарностью жеста, — это было вчера. И вы сделали всё возможное, чтобы безликий не вернул себе лицо, и уж тем более чтобы он не раскрыл подробности своего фуккацу. Вы послали в управу огненную птицу во главе хищной стаи. Вы ведь знали уже, что каонай можно убить безнаказанно? Знали вчера, и знаете сейчас.

— Доказательства? — холодно бросила госпожа Ифа.

— Пока это всё слова, и не более, — подхватила госпожа Тэра.

— Полагаете, мы причастны…

— Не полагаю, — ответил я. — Уверен.

Тут из задней части дома и громыхнул шум, на который я очень рассчитывал.

Глава десятая

Сплетни — тоже товар

1 «Смотрите! И не вздумайте отвернуться!»

Коридор опоясывал дом, в точности